11
0— Если бы мне хотя бы намекнули в качестве кого разыскивают мою племянницу и ее мужа — как подозреваемых, обвиняемых или свидетелей… — Нина опустила голову и с присвистом, судорожно вздохнула: — а то только «нам нужно задать Валерии ряд вопросов». Каких вопросов, вы мне скажите?! — вскинув голову, воскликнула Нина. — В чем их обвиняют?!
— Пока ни в чем, — тихо сказала я. — Но если мы их не найдем, на них повесят убийство. Я так думаю.
О чем думал Андрюша, осталось неизвестным, но кашлял он уже трижды.
Я призрела все намеки заслуженного бойца. Плачущие на кухне женщины моя стихия.
Впрочем. Именно «хитрый профессионал», как выражался герр Мюллер, отговорил вчера дилетанта мчаться к Нине Валентиновне на ночь глядя. «Ей надо дозреть», — напророчил Андрюша. И Ниночка дозрела. Шмыгала носом и не знала куда бежать с криком: «Караул! Спасите! Сажают!»
— Нина Валентиновна, — мягко сказала я. Если мы не сможем встретиться с Валерией и Алексеем, они попадут в основные подозреваемые. Поверьте, я — их единственная надежда."
"— А кто вы? — Нина подняла на меня покрасневшие глаза. Она плакала всю ночь и теперь легко возвращалась к слезам. «Глаза на мокром месте», не просто фигура речи, а мудрое наблюдение российского народа.
— Пожалуй, я единственная, кто не верит в виновность вашей племянницы, — я намеренно упирала на свою обособленность от Андрея. Вчера несколько твердолобых мужиков с красными корочками истоптали женщине всю душу, и не удивлюсь, если в каждом гражданине при штанах и галстуке, Нина видит врага. Только женщина может полностью понять мать, испуганную за своего ребенка. А Нина заменила Валерии маму с семилетнего возраста. — Пожалуйста, скажите, где мы можем найти Валерию. Или хотя бы пусть она мне позвонит, это важно. Очень.
— Боже мой, я не знаю где она!!! Я сутки просидела на телефоне, я обзвонила всех ее друзей, коллег, приятелей…любовников. Всех!
Я ей поверила. Поверила дрожащим рукам, затравленному, недоумевающему взгляду и полной растерянности. Нина действительно не знала, где искать Хорских. И если ее телефон поставили на прослушку (а при связях Туполева это, скорее всего, произошло легко и без проволочек), то теперь в этом уверены и следователь с милицией.
Нину оставят в покое.
— Очень жаль, — с искренней грустью сказала я, — очень жаль, что я не смогу помочь вашей племяннице.
Нина внезапно утерла слезы и села на табурет. До этого она была так напряжена, что не могла согнуть ноги в коленях, и стояла, опираясь задом на кухонную тумбу. Теперь она вдруг села, положила руки на стол и в упор посмотрела на меня.
Андрей прозорливо изображал глухонемую тихую мышь и в бабские разговоры не лез. Мужчины вообще тяжело воспринимают всяческого рода истерики и нервные всхлипы.
