Таня Гроттер и пенсне Ноя

Самим нам в Тибидохс не сунуться, а от вашей дочурки, извиняюсь, никакого толку.

Дядя Герман слегка удивился такой осведомленности вампиров, однако не подал виду. В конце концов, вампиры тоже могли слушать зудильник. Да и с нежитью они в союзе.

– У нас дельце другого рода, – продолжал Малюта. – Мы, ежели совсем в лоб сказать, за сапожками пришли. Вашего-с пращура-с. Одолжить… Украсть никак нельзя. Пращур ваш был мужчина нравный, такой и из Потустороннего Мира достанет. И регалии у него нравные. Против их воли – ни-ни.

– И зачем же вам мои сапожки? – поинтересовался Дурнев, вспоминая высокие сапоги графа Дракулы, которые он раз в неделю собственноручно смазывал смягчающим кремом.

Бум и Малюта Скуратофф переглянулись.

– Сказать? – спросил Бум.

– Ну скажи, – пожал плечами Малюта.

– Это… летает там, дурында, скрипит, народец простой убаюкивает… Оно вроде бы и ничего, охотиться просто. Вышел – и раз тебе, грызи кого хочешь – на осиновый кол по-любому не нарвешься. Да только уж больно кровь невкусная становится. Ни пожрать прилично, ниче! – буркнул Бум.

– Гемоглобин от страха теряют. Засыпать засыпают, а после уж не просыпаются. Такой народец несознательный, – пояснил Скуратофф. – Вот мы и решили сапожки, значит, одолжить. Иначе без сапожек ваших никак за ней не угнаться. Шустрая больно.

– Кто шустрая? – спросил окончательно запутанный Дурнев.

– Да галера! И откуда взялась, непонятно – кружит над Трансильванией, даже невидимой не становится. То низко совсем опустится, то зависнет, а то вдруг взлетит под самое небо да начнет кружить – глазом тогда не уследишь! Я пару раз, признаться, посылал ее перехватить, да без толку.

– А что за галера? – спросила тетя Нинель.

Она уже пришла в себя настолько, что открыла холодильник и начала уминать куриный рулет. Бум со скрытой страстностью смотрел на ее полнокровные артерии, однако пока был вполне предсказуем. Держать себя в руках ему помогали шпага графа Дракулы и увесистый кулак самой тети Нинель.

– Да есть там одна такая… – неопределенно ответил Малюта. – Только непонятно, чего она к Трансильвании привязалась.

Дурнев задумался. Он был тертый малый, и опыт подсказывал ему, что дать что-то в долг – хуже, чем выбросить. Особенно такому скользкому типчику, как Малюта. К тому же, избавив Трансильванию от галеры самостоятельно, он сильно поднял бы свой авторитет среди местных и стал бы уже не только номинальным председателем, но и действующим. Вот, правда, ехать ему в Трансильванию ох-ох-ох как не хотелось.