Таня Гроттер и пенсне Ноя

 – Дальше ты коснешься Ванькиной груди обратной стороной жезла. При этом ты должна обвести магическим перстнем вот эти три руны. Жезл вернет душу – и вперед, за цыганской звездой кочевой! Я научу тебя заклинанию отказа от своего тела. В противном случае подойдет и жезл, хотя это будет чуть более болезненно.

– Как мерзко! Ваньку бросят в океан! – пробормотала Таня.

– Темная магия – это темная магия, – непреклонно сказала Чума. – Я не обещала, что все будет легко и пушисто. Этого в нашей сделке не было… Не существует никакого другого способа, чтобы Ванька мог покинуть Дубодам.

Только если Магщество сообщит особое заклятие, чего оно, безусловно, не сделает. Ну, ты согласна?

– Да.

– Прекрасно! Тогда приступай! Я вновь появлюсь, когда пробьет мой час…

Чума-дель-Торт разжала руку. Жезл упал на пол и подкатился к Таниным ногам. Там он и лежал – тусклый и равнодушный ко всему. Лишь серебрился на его конце выпуклый глаз. Таня тупо смотрела на жезл и сама не узнавала себя. Неужели она заключила сделку с Чумой, с той, которую так сильно ненавидела! Что случилось с ней? Как могла она так потерять голову от любви, а, с другой стороны, разве что-то еще, кроме любви, стоит того, чтобы терять голову?

Бульонов упал на колени и стиснул ладонями виски.

– Где я? Где? Почему у меня так болит голова? – спросил он жалобно.

– Потому что ты хронический Бульон. А это уже всерьез и надолго! – невесело сказала Таня.

Она сдернула со своей кровати полотенце, намочила его и обкрутила им потный лоб Генки. Даже стоя на коленях, Бульонов доставал ей головой почти до плеча. До чего же он был большой! Выше Пуппера! Но если щетина у Пуппера была жесткой и темной, как у вполне уже зрелого мужчины, то щеки Бульонова неравномерно обрастали мягкими русыми волосами.

К тому же мама запрещала ему бриться, утверждая, что дети не бреются.

– Так лучше? – спросила Таня.

– Угу! Спасибо! – промычал Бульонов, глядя на нее круглыми и напуганными бараньими глазами.

Ничего ему не объясняя, Таня решительно выставила Генку за дверь. Он так и остался стоять в коридоре изумленным сусликом, и сложно было понять, какие мысли проносятся в его лобастой, все еще обмотанной полотенцем голове.

А Таня уже забыла о Бульонове. Теперь она думала о Чуме-дель-Торт.

Неужели ей всерьез придется выполнить обещание и отдать ей тело? Разрази громус – клятва, прекрасно защищенная от клятвопреступлений. Недаром мудрые древние маги так доверяли ей и одновременно прибегали к ней с такой осторожностью. Любой нарушивший ее сгорает заживо, но, сгорая, одновременно приобретает удивительную устойчивость к огню. Долгие часы его кожа и волосы пылают, и он испытывает невероятные муки, прежде чем смерть наконец послужит ему избавлением. Причем огонь этот особого рода.