2
0"
"— У вас будет или месяц, или более года, к следующему сезону, — не менее холодным тоном уведомили меня. — Решать исключительно вам, ваша светлость. Но в столице вы появитесь исключительно в моем сопровождении и только под моим контролем. В ином случае святая церковь умыкнет вас еще до того, как вы определитесь с цветом салфеток для фуршетного стола.
— Белый, — отчеканила я, развернувшись от окна, и зло глядя на герцога.
— Не обсуждается, — усмехнулся лорд оттон Грэйд. — И да, какой именно белый? Снежный, льняной, дымчатый, амиант, маренго?
Невольно задумалась над его вопросом.
— Вот видите, — герцог снисходительно улыбнулся. — И пока вы будете раздумывать, меня лишат юной, умненькой, устраивающей по всем параметрам, выдержанной и воспитанной жены. И это будет печально. Садитесь за стол, Ариэлла.
Я осталась стоять у окна. Затем тихо спросила:
— Могу я написать отцу?
— Странный вопрос, — вновь погрузившись в чтение, произнес его светлость.
— Закономерный, учитывая, что вы сотворили с моим письмом матушке Иоланте! — рассерженно воскликнула я.
Глянув на меня поверх бумаги, лорд оттон Грэйд заметил:
— Написать вы можете в любом случае.
Несколько секунд гневно глядя на последнего представителя династии Грэйд, я уточнила:
— Мне следует воспринимать сказанное вами, как то, что письмо написанное мной папеньке, вы несомненно прочтете?
— Несомненно, — подтвердил герцог.
После подобного мне оставалось лишь произнести:
— Доброй ночи, ваша светлость.
И развернувшись, гордо уйти в спальню, к моему бесконечному сожалению супружескую.
— Мне крайне любопытно, — голос герцога раздался в спальне, но я не желала даже думать о том, как давно маг здесь находится, — что именно вы собирались написать отцу такого, о чем мне не полагается знать?
Совершенно не имея сил на объяснение столь простых и всеми воспитанными людьми понимаемых терминов как личное пространство, я лишь повторила:
— Доброй ночи, лорд оттон Грэйд.
И повернувшись на бок, закрыла глаза, наглядно демонстрируя, что не намерена продолжать этот разговор.
Некоторое время в спальне царила тишина. Затем раздались тяжелые шаги, герцог подошел к постели с моей стороны, постоял, в итоге, нагнувшись, подвинул меня, предусмотрительно устроившуюся на самом краю, подальше от предполагаемого места, где собственно его светлость и должен был спать, и сел, на освободившееся место. Несмотря на праведное возмущение его действиями, я не открыла глаз, и продолжала попытки погрузиться в сон.
