9
0
Уверена, Бенджамину даже руку не дадут в печь засунуть, а меня — выгонят из особняка и тут же доложат Лайтвуду о том, что я чуть было не сделала с его драгоценным сыном. Я ведь темная. Кто поспорит, что темные на такое способны?
Бенджамин отошел от недовольно мявкнувшей Вив и схватил меня за руку.
Обернувшись, я нос к носу столкнулась с Лили.
Старшая дочь Лайтвуда была одета в белое платье из плотной ткани, талию ее сковывал корсет, на ногах красовались ботинки из жесткой на вид кожи, наверняка неудобные. Волосы ее были убраны в такой тугой пучок, что я ни за что бы не подумала, что они — длинные, густые и шелковистые, если бы не увидела их ночью накануне.
Губы Лили были сжаты в плотную нитку, в руках она держала книгу.
И все бы ничего, но между страниц книги было вложено что-то темное. Как будто… кусок ткани.
К примеру, платок темного.
Проследив за направлением моего взгляда, Лили спрятала книгу за спину, ее щеки запунцовели.
Глава 11
— Мисс Даркмор, — проговорила она дрогнувшим голосом. — Рада, что вы поладили с Бенджамином. Отец просил кое-что вам передать, когда вы придете.
Я подняла брови, глядя в бесстрастное лицо Лили. Враждебности на нем написано не было, как и дружелюбия. Скорее она смотрела на меня так гордо и надменно, как будто была храброй юной сироткой, чей отец женился на темной ведьме.
Хм…
Ну, она не так уж и не права, в целом.
Умная девушка.
— И что же лорд Лайтвуд просил мне передать?
— Не опаздывайте, — сглотнув, ответила Лили. После паузы она спросила: — Присоединитесь ко мне за ужином?
— Присоединюсь.
А почему бы и нет?
Лили ведь явно будет не в восторге, а у меня, как и у любой темной, правило простое: испортил кому-то день — не зря его прожил.
Сжав губы еще сильнее, Лили кивнула и протянула руку Бенджамину.
— Пойдем, Бенни.
— Но я не хочу-у-у… Мы собирались играть в “Гензеля и Гретель” с Медеей!
Лили вздрогнула и посмотрела мне в лицо.
Я постаралась, чтобы моя улыбка стала еще дружелюбнее.
Матушка говорила, что с таким выражением лица я выгляжу наиболее бесстыже и пугающе.
— В “Гензеля и Гретель?” — переспросила Лили. Ее чистый голос звенел, как колокольчик. — Что это значит?
— Не знаю! — восторженно выпалил Бенджамин, сжимая мою руку. — Но Медея сказала, что она будет ведьмой, и нам понадобится печь, а еще я должен кричать. Как думаешь, та печь, что на кухне, — подойдет?
Лили посмотрела на меня.
Я скалилась настолько дружелюбно, что болели щеки.
Бенни, ты же… да я этого Билли Брайта в полено превращу ради тебя! И в камине сожгу.
— Я расскажу об этом отцу, — тихо сказала Лили.
— Ох, боюсь, он расстроится... возможно, ему не стоит об этом знать? Мы хотели просто хорошо провести время...
Мое сердце заколотилось от радости.
— Жду вас в столовой. Пойдем, Бенни. Вымоем руки перед едой.
