8
0
Не говоря уже о том, что Медея — темная. И, если хоть немного похожа на остальных членов ее семьи, с которыми я уже сталкивался, — невероятно опасная талантливая ведьма. Которую я уж точно не хотел подпускать к моим детям.
Я надеялся, что об этом помутнении скоро забуду.
Но не тут-то было.
Медея с самого первого дня, похоже, поставила целью вывести меня из себя.
Оживающие статуи, перепуганные светлые и шарахающиеся от нее темные, вернувшиеся с того света покойники, зачарованная дудочка, которая созывала в главный зал АТиС крыс со всей столицы.
Сэмюэль, которого она пугала при каждом удобном случае в первый год. Потом перестала, я так и не понял, почему.
Я знал, чего она добивается: хочет быть исключенной. Для темных это все равно что аттестат об отличной учебе для светлых.
Но император основал АТиС не для того, чтобы учить только избранных.
И я стал ректором не для того, чтобы оставлять в академии только тех, кто мне удобен.
Император считал, что веками существующий разлом между светлыми и темными необходимо преодолеть. Потому основал АТиС, потому собрал вокруг себя смешанную свиту, потому делал все, чтобы светлые и темные перестали жить в состоянии холодной войны.
Я был с ним согласен и отлично понимал, за что берусь, занимая пост ректора АТиС. И пасовать перед трудностями не собирался.
Даже перед трудностями с лисьим взглядом темных глаз.
Потому Медея доучилась до самого конца — несмотря на все ее усилия.
Один Триединый знает, как мне было сложно.
Нет, не из-за того, что однажды она устроила в АТиС нашествие саранчи, хотя нервы она мне за три года потрепала знатно.
Потому что я никак не мог перестать о ней думать.
Ни.
На.
Один.
День.
Я привык жить с тоской по Амели. Погибшую жену я видел в глазах Лили, в улыбке Бенджамина, в пытливом уме Сэмми. Она продолжала жить в наших детях и у меня в сердце.
Но я совершенно не привык жить с тем, что все мои мысли занимает другая женщина.
Моя адептка.
Темная ведьма.
Медея Даркмор.
Я думал, после того, как она наконец получила диплом из моих рук (и едва меня не отравила в процессе), станет легче.
Но нет.
Я был светлым, и для меня глупо было не признавать, что я полюбил ее, глубоко и сильно. Любовь для меня, как и для любого светлого, была совершенно понятным и четким явлением, как силы притяжения. Она питала, наполняла жизнью, радовала, вдохновляла. Я любил Медею Даркмор. Точка.
Но она была темной и меня ненавидела.
Потому я решился на авантюру."
"Император ведь так хотел, чтобы светлые и темные наконец научились друг с другом сосуществовать.
