2
0— Вы без меня совсем пропадете…
Покидал в печь несколько поленьев, щепки и поджег от коробки спичек. Тяга появилась быстро. Возле печки стало теплей.
— А где Исаев?
— Потом, Лена, — он поймал мое лицо в ладони, заставив смотреть на себя, я заметила, что у него искусанные обветренные губы и кисти рук в царапинах."
"Ладони хранили такой глубокий холод, словно он долго стоял на ветру. Следил за домом или шел пешком.
— Я рад, что ты меня дождалась, — заключил он и поцеловал меня в губы холодным поцелуем мертвеца. — Аня спит? Ну и хорошо… Помоги мне.
Он расстегнул и содрал с себя джинсы. Я вспомнила, что в шкафу лежит его чистая, тщательно отглаженная мной одежда и принесла вместе со свежим полотенцем.
Андрей промыл рану на бедре, отвернувшись, чтобы я не видела, и туго забинтовал. Я заметила, что он торопится. Одевался в спешке, сверху набросил незнакомую кожаную куртку, слишком легкую для осени.
— Выпей чай… — предложила я. — Ты замерз.
— Нет времени.
Я узнала тон… Снова придется бежать и прятаться? Но когда Андрей обернулся, выражение глаз оборвало поток привычных мыслей.
— Разбуди дочку, и собирайтесь… Сейчас поедешь в аэропорт.
Голос был хриплый, немного простуженный. Он говорил, а я понимала, что это все, нам с Аней пора. Он предупреждал: мы ненадолго вместе, не навсегда. Он пропал на неделю, и вернулся, чтобы отправить нас подальше.
— Купишь три билета в Турцию. Куда, выбирай сама, но вылет через неделю. На месяц.
— Три билета? — переспросила я.
— Да. На меня тоже.
Я молчала, пытаясь осмыслить информацию, и понять, что он задумал. Не могла поверить, что мы можем улететь вместе. Боялась радоваться чуду.
— Не буду ничего обещать, Лена, — тихо заговорил он, не дождавшись моей реплики. — Ты поселишься в гостинице и будешь ждать меня. Если не приду — улетай с дочкой. Там тебе помогут выбраться из страны, а дальше сама решай, где хочешь жить. Возвращайся в Пекин, или еще куда-то…
Он написал на клочке бумажки имя и адрес, которые ни о чем мне не сказали. Я безропотно спрятала записку в карман. На сердце появился холодок: наш шаткий, но чудом сохранявший равновесие общий быт рушился в очередной раз. И оплакивать его я не стану. Привыкла.
— Я буду ждать, — пообещала я.
Хотела пойти будить дочку, но Андрей остановил меня.
— Подожди… Я сам.
Я остановилась в коридоре. Свет из него падал в спальню, на кровать, где Аня спала, трогательно раскинувшись под одеялом. Андрей присел перед кроватью, накрыл ручку под одеялом холодной ладонью. Я заметила, что рука дрожит. Он смотрел на дочь и слегка улыбался, полумрак подчеркнул асимметрию лица.
— Эй… Просыпайся, малышка.
— Она тебя ждала, — вспомнила я.
Андрей безмолвно обернулся.
— Когда тебя не было, к двери подходила. Ждала, когда придешь.
