2
0
Глава 39
— Па-па?..
Тонкий голосок заставил меня обернуться. Аня в теплой пижаме и вязаных башмачках стояла в глубине коридора. С тревожной вопросительностью дочь смотрела, как я проверяю засов на двери. Мы собирались ложиться спать.
Аня решила, что вернулся Андрей, и я иду ему открывать.
— Чего ты вышла? — вздохнула я и, подхватив на руки, унесла ее в спальню.
Вопрос дочки вонзился острой иглой в сердце. Его неделю не было дома… С тех пор, как он ушел с Исаевым.
Надежда таяла с каждым днем.
Наверное, кольцо не давало мне уйти. Тонкий золотой ободок на пальце.
Я чувствовала себя его женой.
Была ею.
Он сказал уходить, если не вернется, но я оставалась в доме. На сколько был снят дом не знаю, но пока хозяин не заявился. Собрала деньги и документы — его паспорт тоже. Наготове держала вещи. Только не уходила, хотя с каждым днем становилось все холоднее. Решила — подожду еще немного. Мы с Аней могли жить здесь до первых заморозков.
— Давай спать… — я прилегла, сунув руку под щеку и начала напевать. — Баю-бай, моя малышка…
Песня в тишине старого дома звучала жутковато. В деревенской глуши одиночество чувствуется особо. Если не видишь людей, начинает казаться, что ты один на свете. Ночами было страшно. Я не выключала свет в кухне, а на крыльце лампочка горела всю ночь.
Включила я ее и сегодня.
Легла, задремала, и вдруг — стук в окно. Я подскочила, кутаясь в халат, затем тревожно выглянула из комнаты и подбежала к кухонному окну. Понятия не имею, что бы сделала, окажись, что это не он, но к стеклу прижимался лицом Андрей. Торопливо взмахнул рукой, показывая: «Открой».
— Боже… — прошептала я, и как сумасшедшая бросилась к двери, распахнула ее и выбежала босая на крыльцо.
Мы крепко обнялись. Я с упоением целовала колючие щеки, словно он с войны пришел. Не обращала внимания на холодные доски, на него — ледяного, словно долго пробыл на улице. В чужой одежде, и незнакомо пахнет. Оторвавшись, я жадно его рассмотрела. Даже говорить не могла от волнения.
Свет лампы давал желтоватый отблеск на лице. Колючий — весь зарос. На скуле жутковатый полузаживший рубец, рассеченная недавно бровь. Я оглядела его с ног до головы, заметила кровь на джинсах: он был в переделке… С наших губ срывался густой пар.
— Пойдем в дом… — позвала я.
Он двигался слегка хромая.
— Что с ногой?
— Швы разошлись… Не волнуйся.
— Швы?.. — переспросила я.
Ему накладывали швы… И на лицо тоже. Что с ним случилось, его же всего неделю не было? Но я выбросила любопытство туда же, куда отправляла все невысказанные вопросы. Вместо разговоров поставила закипать чайник — нам обоим нужно отогреться.
— Почему так холодно? Ты печку не разжигала?
— Я не умею дровами…
— Твою мать, — пробормотал он, я уловила, сожалеет, что ушел так надолго.
