7
0В глазах потемнело от резкой боли и я, кажется, споткнулась и неожиданно врезалась в пол. Только после этого сознание отключилось.
Глава 28
— Лена? — мягкие покачивания, словно меня перекладывают, холод на животе. — Лена?
Как будто сон. Ужасный, болезненный сон.
Голос приводил в чувство, но я еще плавала в чернильной темноте.
Мерещились другие голоса — даже женские, плач ребенка. Кажется, я лежала на кровати. Это точно был не жесткий пол, на который я сверзилась. Я приподняла слабые веки. Под них лился свет с потолка.
Я дома.
Андрей меня перенес… Защелку, наверное, вывернул, просто посильней дернув. Она непрочная, что ему стоит…
— Она слышит? Что с ней?
Не показалось: мы не одни. Когда я открыла глаза шире, увидела, что надо мной склонилась женщина в медицинском костюме. Задрав футболку, она щупала живот рукой в холодной перчатке. Я застонала. Она что-то спросила, но сознание было спутанным, я мало понимала, словно вот-вот отключусь снова.
За меня что-то отвечал Андрей.
— Андрей Андреевич, выйдите, — сказала она.
С Аней на руках он вышел, а я поняла, что мне будут делать УЗИ. В комнате был кто-то еще, но все плыло.
Частная скорая.
Слишком почтительное обращение к нему, наверное, все же обратился к Глодову. Видно по аппаратуре и одежде. Перед глазами неожиданно оказалось лицо врача: большие голубые глаза, светлые волосы, средний возраст. Вид встревоженный. Она посмотрела зрачки.
— Лекарства принимали?
— Контрацептивы, — выдавила я, надеясь, что Андрей даст инструкцию и не придется объяснять дальше. — И на тесте вторая слабая полоска…
Говорить было больно. Было больно все.
— Вы беременны?
— Не знаю…
Она начала УЗИ.
— Матка увеличена, — сообщила она, глядя в экран. — Плодное яйцо не визуализируется. В брюшной полости скопление крови… Андрей Андреевич! — крикнула она. — Подойдите!
Она убрала датчик и прикрыла меня. Я расхныкалась, глядя в потолок. Они говорили вполголоса, словно я ребенок, и не могу решать вопросы о своем здоровье. Я слышала лишь обрывки фраз.
— Нужно везти… срочная операция…
По щекам потекли слезы. Андрей тихо отвечал. Наклонился, когда меня перекладывали на носилки. Оказалось, что Аня у него на руках.
— Не волнуйся, — он поцеловал меня в лоб, и сказал врачу. — Оформите, как Елену Гранину. Документов при себе нет… остались у родственников. Поторопитесь.
Как спускались вниз — я не помню.
Думала только о дочке, смирившись с тем, что происходит со мной. Уже не отыграешь. Оставалось надеяться, что помогут. Ехали под звуки сирены, до меня даже не сразу дошло, что это из-за меня врубили мигалки и распугивают всех с пути.
Я бредила и звала Андрея. Но каждый раз, когда я что-то начинала бормотать, передо мной оказывалось взволнованное лицо медсестры.
