Спасения нет

Пятьдесят семь лет назад я зафиксировал тормозящий из межзвездного пространства корабль.

Этот корабль не нес на себе разумных живых существ.

Я определил, что корабль этот создан человечеством.

Он нес на себе фоннеймановскую систему, которая, размножаясь по экспоненте, приступила к биоформированию планеты.

Я определил, что человечество создает ловушку с целью заманить в нее оликсов.

Пять лет назад прибыл еще один корабль.

Он назывался «Морган».

На борту имелись люди, бинарные и омни.

Сейчас я фиксирую небольшую массу, тормозящуюся по направлению к биоформированной планете.

Масса имеет изощренную защиту. Я не зафиксировал ее приближения к звездной системе.

Я активирую восьмой уровень.

Выпускаю воспринимающие споры нового типа.

Они тоже миниатюрные: цепочки молекул. Но длиннее прежних.

Соответственно, выше риск их обнаружения.

Я определяю в новом объекте неанский корабль внедрения.

Он не имеет враждебных намерений.

Я наблюдаю за высадкой неан–метаваянцев на биоформированную планету.

Их встречают люди.

Я наблюдаю.

Я жду.

Это мое дело — пока не прибудут они.

Они прибудут.

Город–цитадель назывался Игсабул и располагался на водоразделе у слияния двух широких рек. Согласно истории, который не было, он зародился как порт и торговый центр и разрастался по мере того, как клан торговцев накапливал богатства. Игсабул неизменно побеждал в территориальных войнах с соседними цитаделями, и со временем его владения превратились в простиравшуюся на полконтинента империю. С ростом богатства и технологическим прогрессом над изящными постройками прежних времен стали вырастать небоскребы. Прохладные зеленовато–голубые лучи расходились от цитадели по изрезанным окрестным землям: транспортные рельсы связывали ее с другими цитаделями.

А с побережья на ослепительных столбах химического пламени взмывали ракетные корабли."

"Деллиан направил летательный аппарат по крутой дуге вокруг центрального небоскреба, позволив пассажирам рассмотреть башню. Внешне аппарат соответствовал технологическому уровню Земли двадцатого столетия — турбореактивные двигатели дожигания и узкая стреловидная форма, позволявшая развивать до 3,5 Маха.

Девизом приманки была аутентичность. Только самолеты двадцатого века не имели таких полупрозрачных корпусов — стекло для них можно было получить только на молекулярном экструдере. И никакой автопилот не сравнился бы с контролирующим все системы аппарата гендесом. Ручное управление вообще отсутствовало, что напомнило Деллиану флаеры родного Джулосса.

— Есть на что посмотреть? — спросил Деллиан. Цилиндрик переводчика выдал поток высоких нот, похожих на прокрученную с высокой скоростью птичью песню.