Спасения нет

Скоро должны были прибыть корабли Избавления, но точного времени Олли без связи с Солнетом не знал.

На ужин французские тосты и фруктовый чай.

К его радости, там еще оставалось на один раз печатных яичных пакетов. Олли собрал подушки с кресел в кафе и уснул на них.

Завтрак — французские тосты и фруктовый чай.

Лодыжке полегчало. Он посмотрел: и опухоль тоже спала. Он еще раз накачал ее противовоспалительными и снова натянул фиксирующий носок. В раздевалке для сотрудников нашлось несколько курток, самых простых — его знакомые такого не носили. Олли выбрал оливковую парку, ради капюшона.

Пусть в Кью Солнет и гражданские датчики и не работали, но он был почти уверен: в других частях Лондона они еще действуют. Капюшон и найденная в столе управляющего широкая защитная полоска для глаз должны были от них защитить. От костюма–невидимки днем никакого проку, поэтому Олли его скатал и запихнул в карман парки. И перед выходом сгреб с прилавка кафе оставшиеся упаковки печенья.

Большую часть вечера Олли обдумывал, как ему вернуться на Копленд–роуд. Там были друзья, они бы его приняли, в этом он не сомневался. Он из Легиона, а Легион люди уважают.

А уж там можно думать, как быть дальше.

Тай наметил ему несколько вариантов маршрута. По прямой предстояло пройти восемнадцать километров. И тут Олли осенило — недаром же он был планировщиком. Темза осталась без воды — они с Аднаном видели это по новостям. Если двигаться по руслу, датчикам с берега труднее будет его опознать, особенно под паркой. До самого Саутарка река бы не довела, но могла вывести к мосту Воксхолла, а это больше полпути. Днем он пойдет не спеша, оберегая лодыжку, а дождавшись темноты, наденет костюм–невидимку и в нем одолеет последние пять километров.

Не самый гениальный из его планов, но лучше, чем ничего.

Он вышел к тому краю Кью, что граничил с рекой. Пришлось перелезать старую кирпичную стену, а дальше до самого берега тянулся широкий газон. При виде пустого русла ему стало не по себе: от этого зрелища реальнее показался и щит, и то, что он собой воплощал. Олли где съехал, где прохромал под уклон до заиленных камней на дне. Запах оказался для него неожиданностью, однако он потуже затянул капюшон, надвинул зеркальную полоску и зашагал вперед.

Когда несколько часов спустя Олли подошел к железнодорожному мосту Баттерси, превращенному теперь в воздушную зеленую аллею, перемена в ровном унылом свете щита заставила его поднять взгляд. К этому времени он потерял счет, сколько раз падал, оскальзываясь на коварных, покрытых илом камнях. Лодыжку снова дергало, дивные кожаные брюки запеклись жалкой вонючей коркой, и с туфлями он здорово промахнулся: надо было держаться сапог, в которых был на Кройдонской, а тщеславие послать к черту.