1
0В этом районе деловые, важные люди расслаблялись с друзьями под конец долгого рабочего дня, и выпивки им всегда было мало. — Гонят мысли о кораблях Избавления?
— Не знаю…
— Надо хоть взглянуть на тех.
Крина снова осмотрелась.
— Хорошо. Но, пожалуйста, не слишком близко.
На траве лежали мужчина и женщина. По положению тел Гвендолин решила, что мужчина упал первым, а женщина, пока не потеряла сознания, пыталась ему помочь. Так что она лежала практически поперек его тела — так спят романтические любовники. Одеты определенно как местные: стильные наряды, отпечатанные на лучших принтерах, у него футболка задралась, открыв безупречный живот; на ней нанесенные из баллончика леггинсы и лиф — скорее, просто полоски на идеальной коже оттенка черного дерева.
— Пара важных чиновников, — определила Гвендолин. В Челси таких было немало. Хотя она нечасто встречала столь увлеченных телесным совершенством. Должно быть, немало времени и денег потратили в клиниках, чтобы обзавестись телами, посрамлявшими древнегреческих богов: один лучше другого!
— Одежда у них подмокла, — заметил Горацио. — Должно быть, уже лежали тут, когда прошли утренние поливалки.
— Ого, сколько же они здесь?
Маленький дрон Крины опустился на голое плечо женщины.
— То же самое, — объявила телохранительница. — Температура повышена, пульс редкий.
— А что у нее с ногами? — спросил Горацио."
"Гвендолин перевела взгляд на новенькие спортивные туфли женщины — лимонные с черным.
— Я бы такие не надела, но…
— Присмотрись, — перебил он.
«Туфли ей велики!» — сообразила Гвендолин. Да и леггинсы, если присмотреться, плохо прилегают, висят на костлявых лодыжках — небывалое дело во времена, когда все печатается по индивидуальной мерке.
— Можно подумать, у нее анорексия. И не представляю, как она умудрялась в таких бегать. Как в шлепанцах.
Горацио молча наклонился и потянул одну кроссовку.
— Осторожней! — заволновалась Гвендолин.
— Я кожи не касаюсь, — успокоил он и дернул сильнее. Кроссовка легко снялась. И стало понятно почему: ступня женщины превратилась в узловатую культю, как будто с нее удалили все мышцы и сухожилия, а кожа, обтянув кости, смяла их в грубый ком.
— Какого черта!
Она долго таращила глаза на этот ужас, потом перевела взгляд на мужчину.
— Черт! Горацио, посмотри на руку!
Кисть ужасно ссохлась. Но ее поразило другое. Кожа на внутренней поверхности пальцев отрастила шелковистый белый пушок, связавший ладонь с землей.
— Господи боже, — крякнул Горацио. — Корни?
— Биологическое оружие! — вскрикнула Крина. — Отойдите! Немедленно!
Гвендолин отшатнулась — не столько по приказу охранницы, сколько от ужаса.
