Сиротка для дракона. Боевой факультет (СИ)

Но все оставалось обычным, разве что шепот нищенки явно не предназначался для его ушей. Но могло быть и так, что порыв ветра донес слова, которые Родерик не должен был услышать.

Он разозлился тогда. Во-первых, за кого они его принимают — ради мимолетного удовольствия ломать девчонке жизнь? Тем более когда в столице хватает доступных женщин: красивых, утонченных, умеющих развлечь мужчину не только в постели."

"Во-вторых, нашлось, понимаешь, сокровище: пару часов погуляли, а надумала-то о себе! Да, Родерика тянуло к ней так отчаянно, словно он снова стал мальчишкой, для которого каждое новое увлечение — неземная любовь всей жизни… на месяц, пока не появится новая, столь же неземная.

Но если подумать не тем местом, что поднимало голову, стоило Нори оказаться слишком близко или случайно коснуться его руки… Схлынет первое очарование, и что останется? Простолюдинка, умненькая, но плохо образованная. Безумно обаятельная в своей непосредственности; но Родерик прекрасно понимал, что обратная сторона этой непосредственности — отсутствие манер, которое не раз и не два поставит в неловкое положение и ее саму, и его, если он окажется рядом. Да, хорошенькая; если не обращать внимания на мешковатый наряд, даже красивая, и, мало того, было в ней какое-то очарование, не позволявшее отвернуться и забыть; но мало ли красивых девушке в столице. Тем более что ему-то еще ни одна не отказала.

Проводить до ворот, как обещал, проститься и выбросить из головы.

Вот только до университета оставалась еще пара кварталов, а он понимал, что ни проститься, ни выбросить из головы не получится. Почему? Да кто его знает, почему женщина оставляет след в сердце мужчины, каким бы коротким ни было знакомство.

Пусть этот ежик, готовый чуть что ощетиниться колючками, бежит от него — далеко не убежит. И дело было вовсе не в том, что ему примерещилось тогда в переулке или сейчас.

Целоваться девочка не умела совершенно, но когда ее мягкие губы доверчиво раскрылись навстречу, когда ее руки обвили ее шею и вся она, трепеща, прижалась к нему, аромат вербены разлился в воздухе, и Родерика вдруг затопила волна эмоций. Чего только не было в ней — растерянность, радость, надежда. Желание — робкое, почти невинное. Он захлебывался, задыхался в вихре чужих чувств.

Забыв, что этот поцелуй должен стать просто одним из множества мимолетных поцелуев, не в силах был оторваться от ее губ, разучившись на время дышать.

А когда все же оторвался глотнуть воздуха, наваждение исчезло.

Нори отшатнулась от него, и во взгляде ее были лишь изумление и растерянность.

Ему снова померещилось.

Или он все же начал сходить с ума, так и не приняв потерю своего дракона. И если зачатки безумия подбираются к нему только рядом с этой девчонкой, решение напрашивалось очевидное.