13
0
Если перевести мой последний вопрос с вежливого на понятный, то получалось «Вы девушек за людей не считаете, потому что не чувствуете себя достаточно мужчиной или просто нахватались плохого в дурной компании?».
Кто угодно взбеленится.
Вернуться, умолять о прощении, написать это проклятое прошение о переводе? В конце концов, и на бытовом учатся. Выйду, смогу устроиться помощницей экономки, а там, может, и понравится. Образумлюсь, как советовали мне подруги. Дело женщины — вести хозяйство и рожать детей, а не гонять чудовищ по лесам.
Да в конце концов, я же честно старалась быть вежливой! Разве я виновата, что родилась девчонкой?
Кое-как, по стеночке, я доползла до лестницы, спустилась по ней на ватных ногах.
— Эй, ты чего? — Оказывается, тот парень, что отпускал комплименты моей заднице, все еще торчал у расписания. — Чего зеленая такая? Орал?
Я сглотнула. Кивнула. Перед глазами все плыло, и шумело в ушах. Вот так, наверное, и валятся в обморок.
— А, тогда ничего. — Парень хлопнул меня по плечу так, что я присела. Но, как ни странно, в голове сразу прояснилось, и полегчало. — Вот если такой вежливый, что аж приторно, тогда дело плохо.
Вряд ли забудет, но, может, в самом деле обойдется?
— Спасибо, — выдавила я.
Он ухмыльнулся.
— Сочтемся при случае. И запомни: Рейту нравится, когда у студента есть яйца.
Я закашлялась.
— Вот чего нет, того нет.
— Я имел в виду в переносном смысле, — заржал парень. — За тебя корона платит?
Я кивнула.
— Заметно. Я такой же пришел. — Он одернул полы отлично сидящего мундира. — Одежка с тех пор лучше стала, а манерам так и не научился. Я Алек.
— Лианор.
— Проводить тебя, чтобы не заблудилась? — Его рука устремилась к моей талии, и я отступила.
— Как-нибудь в другой раз, спасибо.
Он пожал плечами, дескать, не больно-то и хотелось. Я выскользнула за дверь. На свежем воздухе дурнотная слабость прошла окончательно. Ничего. Пока еще ничего не решено. Принесут приказ об отчислении — вот тогда и буду страдать. А сейчас… Обратно к кастеляну, наверное. Он сказал «вернешься, как побеседуешь с деканом». Беседа определенно состоялась, а о записке или чем-то подобном кастелян не упоминал.
Я миновала полигон, углубилась в парк. Желание смотреть по сторонам пропало, внутри обида мешалась со злостью и страхом, все силы уходили на то, чтобы сохранять хотя бы внешнее спокойствие, вместо того чтобы с воплями отпинать ближайшее дерево, а потом сесть в траву и разреветься.
Что-то подвернулось под ноги, я клюнула носом, взмахнула руками, пытаясь устоять, но одновременно неведомая сила резко дернула меня в сторону, увлекая в кусты. От двух разнонаправленных рывков я все-таки потеряла равновесие, и, прежде чем успела восстановить его, меня дернуло снова.
