Сильнее меня

 — Ты, наверное, всё равно не в восторге, что я тебе врала.

Вместо ответа он порывисто шагает. Нависает надо мной, смотрит в упор. Глаза кажутся ночной тьмой, в которой полыхает пожар, грудь тяжело вздымается.

— Я чувствую себя идиотом, — произносит он негромко. — Девочка.

И от этого последнего слова у меня опять мурашки по телу.

От того, как хрипло, тихо он его произносит.

От мысли, что мы одни. Что он недавно едва не набросился на собственного брата. С какими-то сумасшедшими версиями.

— По-своему ты был прав. Я была с Лаэмом ради денег.

Он втягивает воздух — как-то резко и, кажется, мучительно.

— У вас не было отношений?

— Нет, — слегка удивлённо отвечаю я.

— Никогда? И раньше тоже?

Киваю. Шумный выдох раздаётся над моим ухом. Руки Траяра вдруг хватают мои предплечья, он подаётся вперёд, утыкается носом мне в макушку.

Мы замираем вместе.

Надо бы вырваться, хоть возмутиться, но я не могу. Ноги слабеют, а сердце заходится — при мысли о том, насколько ошеломлённым он выглядел минуту назад. И я молчу, не двигаюсь, только стараюсь лишний раз не вдохнуть его дурманящий запах. Потом решаю, что всё же так нельзя. Плохо, Эла! Но когда уже открываю рот, Траяр меня опережает:

— Мне нужно всё это переварить. Пойдём, посмотрим ещё на какую-нибудь стену?

Я соглашаюсь тихо — и позволяю себя увести. Пытаюсь вернуть ясность мысли, выдержку, что-нибудь. Убеждаю себя, что всё в порядке. Траяр не выглядит разозлённым — скорее, он слишком погружён в себя.

Так странно. Мы наконец избавились от последней крупной лжи между нами, можем говорить на чистоту. Но оба по большей части молчим — словно боимся, что подберём неверные слова.

Я не знаю, что на уме у моего спутника, на душе.

Но мне неспокойно.

И всё же, буквально ещё минут двадцать, и мы мирно покидаем галерею. Траяр везёт меня обратно к зданию порталов. Ведёт по отделанным мрамором залам. Мы недолго ждём своей очереди в специально отведённой комнате. Проходим через мерцающую арку, тихо обсуждая устройство подобных штук.

Едем назад в карете.

Траяр высаживает меня у дома. Мысль, что он знает, где я теперь живу, что его увидят из окон родные, конечно, слегка тревожит, но что делать?

Он глядит на меня в вечерней темноте. Свет фонарей очерчивает волосы у его плеч.

— Будь со мной, — произносит он негромко.

Но звучит как удар грома среди ясного звёздного неба.

— Я сделала это чтобы ответить на вопросы твоего врача, — напоминаю.

Только почему-то произнести это сложнее, чем я думала. После того, как он узнал правду и явно положительно её принял. После того, как мы провели вместе вечер — я не скажу, что неприятный.

Траяр вздыхает, кивает — и молча уходит, оставляя меня в покое.

Я почти жду, что на следующий день услышу от него какую-либо весть.