Сильнее меня

— Если честно, с каждой минутой этот вечер становится всё более странным.

Траяр вздыхает, словно понимает, что разговаривать и одновременно плести заклинание дальше не получится. Его скульптурная рука делает последний пас — и нити нехотя распадаются. Кристаллы опускаются на подставки, разве что продолжая поблёскивать, как снежинки зимним вечером.

Их голубовато-розовый свет вместе с тенями ложится на лицо мужчины. Играет в глазах, обрисовывает скулы, губы, упрямый подбородок. И я вдруг понимаю, как он близко. Я сама подошла к нему близко — да ещё и оставшись наедине!

Сердце ударяется о рёбра. В ноздри снова бьёт запах свежести и мёда. Нет, только об этом не думать! Минуту назад я куда меньше чувствовала — но не знаю, благодаря амулету или из-за бушующей вокруг магии.

— Знаешь, что я мечтал бы создать? — Траяр смотрит мне прямо в глаза. — Какое-нибудь зеркало, глядя в которое человек сможет говорить только правду.

Это не к добру.

— Чтобы первым делом проверить меня?

— Что тебе нравится в моём брате, Эларин? Чем он тебя привлекает?

Я застываю. Вопрос окончательно выбивает из колеи. То есть… наверное, он нормальный. Я даже готовилась к подобному — но не здесь и не сейчас!

— Вы не похожи, — продолжает Траяр, и его голос звучит необъяснимо тяжело. — Да, ладно, тебя я плохо знаю. Но даже по тому, что видел за эти дни, различия бросаются в глаза. Ты умеешь быть ответственной — если хочешь, так точно. Сложностей не боишься. Умна. Наверняка амбициозна. А Лаэм — как весёлый мальчишка, который уже лет пятнадцать не может повзрослеть. Почему он?

Я теряюсь. От того, что он полностью разворачивается ко мне. Практически нависает надо мной, не думая разорвать расстояние. Смотрит прямо и как-то слишком остро — будто этот вопрос мучает его даже больше, чем должен.

— Знаешь, ему ведь тоже бывает нелегко, — отвечаю севшим голосом. — Ты отмечен древней кровью, как был и ваш отец. Лаэм рос среди вас — тех, кто считался заведомо сильнее, по меркам многих людей лучше. Мне кажется, его беззаботность — своего рода защита."

"Только произнеся это, я понимаю, что Лаэм всегда уверял меня в обратном. Это мои домыслы, отголоски собственных чувств. Меня нельзя назвать обиженной судьбой: у меня всегда был и дом, и семья, и положение, которому многие завидовали. Но было и другое. Отец, который с детства возлагал на меня большие надежды. Который отправил меня в школу и затем в академию, где учились в основном дети более знатных и одарённых родов. Сколько раз я смотрела на них и чувствовала, что недостаточно хороша?

Сколько раз думала об этом за последнее время? Из-за Войера, который творит что хочет? Из-за самого Траяра?

— Возможно, ты права, — произносит тот, — Но тебе нравится эта защита?

Его руки вдруг забирают у меня поднос.