Сильнее меня

 — Я так пытаюсь держаться, быть правильным, чутким. Но не могу не сходить с ума. Если не хочешь — останови меня…

Кого я сейчас остановлю?

— Настойка ещё действует, — нахожу оправдание. — Возможно, это лучший шанс быть с тобой трезвой.

Траяр обхватывает меня за талию. Его губы снова впиваются в мои, как безумные. Я скольжу подбородком по лёгкой щетине, восхищённо трусь о неё щекой. Он по-прежнему сильный, безупречный — настолько, что это пугает. И я вовсе не победила страхи, просто сейчас они — мусор под ногами, жалкая пыль под моей туфлёй.

Той, что слетает с ноги, когда Траяр сажает меня на выступ у стены.

И начинает расстёгивать моё платье прямо здесь.

Свежий воздух касается разгорячённой кожи. Всё тело пробирает дрожь. Кажется, я тоже раздеваю его — хотя крайне непредусмотрительно делать это на балконе. Магия рвётся в комнату, гасит лампы, скрывая нас во тьме.

А я едва сдерживаю разочарованный стон от того, что больше не вижу блеска его груди, упругих мышц пресса.

Приходится закрыть глаза, чтобы те привыкли. В бархатную тьму вторгается вспышка света вместе с прошибающим ощущением — Траяр целует мою грудь. Обхватывает губами сосок, дует, ласкает. Даже когда я распахиваю глаза вновь, кажется, что я ослепла. Выгибаюсь и стону. Прикусываю ладонь, держащую моё лицо. Большой палец скользит по моей щеке, надавливает на губы — и я обхватываю его ртом, вырывая ответный вздох.

Мы сходим с ума, потому что я начинаю верить, что всё случится прямо здесь.

— Когда-нибудь, — обещает Траяр в этот миг, — я возьму тебя на балконе, на ковре и в каждой комнате, которую мы найдём. Но давай в первый раз сделаем удобно?

С этими словами он подхватывает меня.

Я вдруг думаю: он и правда хочет сделать, как мне лучше.

Угадать, понять, подстроиться… Мысль почему-то даже не укладывается в голове. Но я пытаюсь её принять, я дышу ею с наслаждением — вместе с тем, как дышу им, пока он несёт меня, обхватив под бёдра, в спальню.

Мы падаем на кровать наискосок, занимая всё пространство, сминаем покрывало, не пытаясь добраться до простыней. Беспорядочно, путанно, возбуждённо избавляемся наконец от одежды. Я стягиваю его брюки. Он освобождает меня от платья. Хватается пальцами за края чулков, гладит их, разглядывает меня будто пьяный. Его взгляд — такой тёмный, голодный и вместе с тем такой красивый, что по телу бегут спазмы.

— Моя, — выдыхает он, проводя ладонью по моему животу. Снова наклоняется, захватывая мои пальцы в плен, припадает губами к губам. — Ты моя, Эла.

Его руки срывают с меня бельё. Его голос в этот момент — что-то особенно, невозможно возбуждающее.

— Я…

— А я твой. Запомни. Запоминай.

Я распахиваю глаза, но не успеваю прочувствовать эту фразу. Теряюсь в жаре губ, тел, в бесконечном тёмном взгляде.