Сильнее меня

— О, ты всерьёз и напрасно переоценил мою откровенность, — пытаюсь улыбнуться.

Траяр отвечает усмешкой — растягивает свои красивые губы, ресницы слегка вздрагивают, и я снова приклеиваю к ним взгляд, как ребёнок к живой магии.

— Я тоже волнуюсь, Эла, — произносит он серьёзно. — Что? Я наделал ошибок. Ты сбежала от меня в окно.

— Последнее мы просто так не забудем, да?

Всё, что я пережила сегодня, сложно забыть.

Но в голове только одна мысль: он правда может волноваться? Он? В этот раз я улыбаюсь быстро, откровенней и с благодарностью. Узлы в груди словно ослабевают, начинают распускаться.

— И в другой город, — продолжает Траяр. — Кстати, как тебе Нироль? Тебе же не нравится тут по-настоящему?

И мы неожиданно спокойно говорим. Обсуждаем города, их порядки, работу в столице. То, как здорово будет к этой самой работе вернуться. Постепенно мы разбираемся с блюдами, с чаем, ходим по дому, осматриваясь. Оказываемся на балконе, глядя на вечерний город и темнеющее небо.

— Ты правда приехал сюда из-за меня? — вспоминаю я, закусывая губу. — Других причин не было?

— Ни одной.

Траяр подходит сзади. Я чувствую тепло его тела — до того, как руки обхватывают мои плечи и он утыкается носом мне в волосы.

Осторожно. Как-то по-особенному бережно, хотя я ощущаю всё напряжение в его теле. В пальцах, обжигающих кожу. В движении головы, которую он устраивает удобнее. В резком дыхании, в мышцах груди. Он замирает, несколько раз втянув воздух и зарывшись лицом в мою причёску как зверь.

Я застываю — потому что всё внутри дрожит. От предвкушения, волнения, смеси диких, сводящих с ума чувств.

— Траяр… — шепчу я, пытаясь развернуться.

Это как знак для его пальцев обхватить мою шею. Для его губ — впиться в мои.

И я забываю всё, что хотела сказать.

Поцелуй — словно шаг в прошлое. Какое-то особое, которое я попробовала однажды. Запретное. Горячее. Наверное, я вспоминаю всё, что так старалась забыть — потому что пальцы ног сжимаются, и меня буквально пронзает волна жара.

В этом поцелуе — всё, чему я так отчаянно сопротивлялась. И сейчас, когда я поддаюсь, с губ срывается стон. Руки Траяра обхватывают моё лицо. Он, кажется, пытается быть сдержанным — но проигрывает сам себе."

"Мы налетаем на стену. Отмахиваемся от полупрозрачной занавески, скрывающей сад. Это не так порочно, как наше “приключение” на диване — между нами нет запретов, нет шансов, что кто-то ворвётся и помешает! Но я почему-то вдруг чувствую себя на острие. Совершенно обнажённой, уязвимой — и оттого вспыхивающей после каждого прикосновения к коже.

Поцелуй становится нестерпимым. Сильные пальцы зарываются мне в волосы, сжимают и ласкают меня. Я тянусь к Траяру, глажу его шею, скребу ногтями по белой рубашке.

— Девочка, — хрипло выдыхает он.