Шерстяная «сказка» (СИ)

Я чуть не поперхнулась и сперва даже подумала, что живые – настолько искусно рука мастера сотворила это чудо. Но зачем бы настоящим цветам храниться в тёмном шкафу?

Ноги сами сделали ещё несколько шагов, и брат меня заметил. Песня оборвалась на полуслове, он вскочил с места, роняя на пол свою работу. Грудь его под шёлковым халатом шумно вздымалась тяжёлым дыханием, а бледное лицо заливала краска…

Не-а, друзья, не гнева. Я смотрела в его глаза и понимала, что это стыд, огорчение, растерянность и даже страх, но точно не злость. Кажется, я застукала мужика за немужским, видимо, неприличным его статусу и половой принадлежности занятием."

"Надо же, а я ведь полагала, что этот бесстрастный человек равнодушен ко всему и не способен к выражению чувств. А тут сразу такой букет. Он не знал, как реагировать. Я же испытывала неловкость от того, что заставила творца за работой так нервничать.

- Простите, брат, просто вы так хорошо пели, а дверь оказалась не заперта. – мягко заговорила я, и Ральф бросил в сторону дверного проёма досадливый взгляд. – Вы позволите? –

я наклонилась и подобрала с пола оброненную орхидею, искренне изумляясь тонкости прорисовки каждой прожилочки, каждого мелкого штриха, глубиной передачи полутонов окраски чудного цветка.

- Она ещё незакончена. – стыдливо-раздражённо буркнул художник, но труд свой у меня не отобрал.

- Она восхитительна. – убеждённо прошептала в ответ, - Ральф, у вас великолепный талант, блестящий вкус и золотые руки.

- Вы так считаете? – мужчина с великим сомнением смотрел на меня, выискивая в моих словах признаки насмешки или лукавства.

- Абсолютно уверена. Этот цветок достоин самой высокой похвалы.

- «Три птицы» - очень дорогой и редкий экземпляр. Бутоны этой орхидеи называют эфемерными. Они распускаются лишь на два-три часа и только несколько дней в году. –

негромко пояснил он, и в уголках слабой улыбки мастера затеплилась гордость. – Никогда, наверное, не решусь разориться и приобрести такое чудо в дом. Да и… Рози не одобряет.

Ясно. Судя по разочарованию, прозвучавшему в голосе, сноха не одобряла не только дорогущие орхидеи на подоконниках (Или где там? В оранжерее.), но и в целом вот это «неуместное» увлечение своего мужа. К тому же, стало немного понятно, отчего во всём разнообразии редких растений, заполнявших полки, мои глаза искали, но не находили ни одной розы. Видать, от одной ассоциации с именем супружницы мужика коробило.

А мастером Ральф был действительно умелым и страстным. Потому скрытно продолжал заниматься любимым делом в такой час, когда никто не должен был бы потревожить его за работой. И только здесь, наедине со своими цветами, мужчина позволял себе быть самим собой, превращаясь из чёрствого истукана в чуткого созидателя.