Шерстяная «сказка» (СИ)

И я придирчиво, пристально разглядывала, прощупывала и даже принюхивалась к сырью, критикуя несовершенства и заставляя мастеровых переделывать работу. Тут оказалась лишняя недостиранная соринка, там затесалось более грубое, чем следует, волокно. А как они хотели?

Чай не для дворника дяди Васи стараемся – в царские хоромы вещь пойдёт. А сколько от неё зависит?

На всё здесь я теперь смотрела по-новому. С другим интересом и дотошностью."

"Если в первое посещение было достаточно просто утолить поверхностное любопытство и похвалить порядок в хозяйстве, то теперь возникало огромное количество «зачем и почему?»

А зачем здесь вот этот загон для выгула, если барашки, вроде как, гуляют на пастбищах?

А-а, чтобы они могли подвигаться в плохую погоду или зимой, когда травки совсем нет?

Логично.

А почему эти овечки заперты отдельной кучкой в загоне? А-а, понятно, чтобы они не начали, пардон, плодиться и размножаться от кого попало, а только от самого лучшего производителя.

А вот эта жуткая штука, этот экзекуторский инструмент - ножницы для стрижки?

Ну и дальше, как говорится, по списку.

Кстати, познакомилась с теми самыми приезжими работниками Андрэ.

Иностранцы же, и простые овцеводы, а не какие-то международные дипломаты. А языки-то у нас разные.

Ответ, как все догадались, крылся в прошлой профессии Андрэ. Он знал англитанский, и не только его. Да и сами Грегор и Волт уже немного освоили самые простые слова и обороты фриницийского. Корявенько, но догадаться, о чём говорят, было можно.

Грегору было лет около тридцати. Поджарый, высокий – таких ещё называют прогонистыми.

Волт – постарше, поплотнее и посерьёзнее. Я бы ещё даже добавила, поосторожнее.

У обоих на родине остались семьи, которые уже бы перебирались сюда, если бы нам самим не грозил глобальный переезд. Ну и чего родных лишний раз мытарить? Прибудут уже туда, где окончательно осядем.

А причина их бегства с родины, из-за которой они с лёгкостью покинули Англитанию, оказалась совершенно банальной. Религиозные разногласия и нетерпимость соотечественников к их вере. Их, тех верований, в местном туманном Альбионе, как и в нашем, оказалось превеликое множество.

3 религии и 360 соусов, а в Англии наоборот – 3 соуса, но 360 религий.

Ну да это, на мой взгляд, слишком личная тема, чтобы вступать с верующими незнакомой для меня конфессии в какие-то теологические дебаты. «Каждый выбирает для себя женщину, религию, дорогу…» Левитанский в этом стихотворении, конечно, совершенно гениален.

С новым хозяином у них сложились замечательные отношения.