0
0В моем вкусе дамочка, не стану скрывать, хотя я за человечьими женками не ухлестываю. А твое заклинание и ей… доставит проблемы?
– Нет, – ответила волшебница. – С ней ничего не будет. Она взяла чек, не золото.
– Ясно. Мечи ведьмака, как полагаю, ты заберешь сразу? Они ведь для него…
– Они для него всё, – закончила Йеннефер. – Он связан с ними предназначением. Знаю, знаю, а как же. Он мне говорил. И я даже начинала верить. Нет, Мольнар, я не стану сегодня забирать эти мечи. Пусть побудут на депозите. Скоро пришлю за ними кого-нибудь уполномоченного. Уезжаю из Новиграда уже сегодня.
– Я тоже. Еду в Третогор, проверю тамошний филиал. А потом возвращаюсь к себе, в Горс Велен.
– Что ж, еще раз спасибо. Бывай, краснолюд.
– Бывай, волшебница.
Интерлюдия
Ровно сто часов с момента приема золота из банка Джианкарди в Новиграде
– Тебе вход запрещен, – сказал вышибала Тарп. – И ты хорошо об этом знаешь. Отойди от лестницы.
– А это ты видывал, хам? – Никефор Муус тряхнул и звякнул пузатым ранцем. – Видывал ты столько золота за раз? Прочь с дороги, поскольку – хозяин идет! Богатый хозяин! Пшёл, селюк!
– Впусти его, Трап! – из австерии выплыл Феб Равенга.
– «Господин Муус»! – чиновник оттолкнул Тарпа. – «Господин»! Смотри, с кем говоришь, трактирщик!
– Вина! – крикнул он, развалясь за столом. – Самого дорогого, какое у вас есть!
– Самое дорогое, – отважился мэтр, – стоит шестьдесят крон…
– Заплачу! Давай целый кувшин, мигом!
– Тише, – напомнил ему Равенга. – Тише, Муус.
– А ты мне рот не затыкай, мошенник! Ворюга! Парвеню! Кто ты таков, чтобы меня учить? Вывеска золоченая, а на подошвах – говно все то же! А говно – говном останется! Гляди сюда! Видывал ты столько золота за раз? Видывал?
Никефор Муус сунул руку в ранец, вытянул горсть золотых монет и с размаху метнул их на стол.
Монеты разлетелись брызгами коричневой жижи. Вокруг распространился отвратительный смрад экскрементов.
Гости австерии «Natura Rerum» сорвались с мест и бросились к выходу, задыхаясь и прикрывая носы салфетками. Мэтр согнулся в рвотных позывах.
Муус, ошеломленный, тряхнул головой и протер глаза, таращась на вонючую кучу на скатерти. Наконец очнулся, сунул руку в ранец. И вынул ее – полную густой мерзости.
– Ты прав, Муус, – ледяным голосом проговорил Феб Равенга. – Говно – говном и останется. На улицу его.
Выводимый, чиновник магистрата даже не сопротивлялся, был слишком ошеломлен случившимся. Тарп затянул его за уборную.
