14
0Так вот, браток, помнишь всех тех баб, что он пялил? В те времена еще похоронил четверых новорожденных; как сейчас – не знаю, стоит на кладбище сходить. Ну или уж научился резинку надевать на старый член. Я в тюряге одного встретил, так он был уверен, что это Кроньчак убивает всех этих малышей. Сперва строгает, а потом убивает, чтоб проблем не иметь. А сколько баб от него аборт делало? Браток, лучше не спрашивай. Не удивился бы даже, если… А вообще ладно. Черт с ним, зачем сразу в каждую чушь верить?
– Ну, раз уж ты начал, так говори.
– Я слыхал, ты не знаешь, кто был отцом Теклы. – Он положил мне руку на плечо: – Пожалуй, вот тебе и кандидат. Я так понимаю, теща ни словом не обмолвится?
– Он и Владка? Да ладно тебе.
– Дак эта твоя Владка ровесница Кроньчака, только выглядит старой. Сколько ей могло быть, когда родила? Не те времена были, чтоб бабы рожали попозже. Знаешь что? Страшно я это место люблю. Напоминает мне про времена без обязательств, когда я думал что-то вроде: «Ох, старик, через пару лет этот город будет твоим». А теперь он у меня, считай, в кармане – а меня больше всего радует возможность сидеть здесь.
Он смолк и посмотрел на воду. Его ладонь расставляла здания на плоских холмах, палец вел по несуществующей асфальтовой дороге и спускался по профессиональному съезду к огражденному месту для купания.
– Ты говорил, что если у меня будет дело, то я могу лететь к тебе. Так вот, у меня есть дело, но только к тому старому Вильчуру, который сюда приходил, – сказал я и спокойно объяснил, что мне надо.
Я боялся, что он уйдет, крутя пальцем у виска. Но он спросил, уверен ли я, и сказал, что сделает много больше, чем я от него ожидаю. Потом снял рубашку и лег на спину. Он был весь в шрамах. Я протянул ему руку.
10"
"Ночью в мое окно ударила птица, оставив после себя небольшую трещину, окруженную ореолом мелких перышек и черной крови. Упала. Даже днем я не смог бы точно сказать, выжила ли. Я крутился по комнате, окруженный отвратительным запахом больного тела. Ночью, когда утихало все остальное, скрежет становился громче. Мне казалось, что часть меня отрывается от остального и глумится над тем, что покинула. Летает между вещами Теклы, танцует под потолком, визжа и скрежеща все время, а я пытаюсь ее поймать – хотя она не покидала моей головы. Лица матери, Теклы, Владиславы, Тромбека и остальной тройки сменялись передо мной, как мертвые, которых несет течение замерзшей реки.
В коротком сне мне привиделся Рыкусмыку под парусами. Фестиваль на рынке как раз подходил к концу. Все высыпали на балконы и крыши домов. Мужчины надели костюмы, а женщины красные платья. Я заметил счастливую Владиславу и элегантного Кроньчака. Холм вздулся, и земля лопнула, выпуская воду.
