12
0Он был в командировке, и шел дождь.
Ужин и немало выпитого вина как-то не зашли ему, и теперь он долго стоял под душем. Не мог избавиться от ощущения грязи под кожей. Тер мочалкой тело, но грязь осталась. На завтрак отвел себе пять минут и пошел к такси, волоча за собой чемодан.
В норвежском офисе крутились норвежцы. Девушка-логист расспрашивала, как все прошло. Бартек хотел понять, чего ей надо. Как конвейер доставал распечатку за распечаткой и обжирался в буфете. После обеда он уже не знал ни где он, ни что делает.
Помнил, однако, что надо купить сувениры.
В поезде, идущим в аэропорт, не мог найти билетный автомат, строго говоря, просто будку с щелью для карты. Кондуктор сказал, что здесь такого нет, но есть на вокзале. Он остановит поезд для Бартека, но тому придется поторопиться. Бартек оставил чемодан и рванулся вперед, лишь только двери открылись. Тут же заблудился. Встал посредине вокзала, растерянно озирался и приставал к прохожим. Ему показали билетный автомат. Побежал. Поезд все еще стоял на станции. На лице ожидающего в дверях кондуктора не было ни нетерпения, ни усталости.
21Бартек принес сувениры из Осло: сушеную оленину и бутылку джеймисона, купленную в дьюти-фри. В ее квартире горел свет, но Майя не открывала. Дверь поддалась.
Немытые кастрюли, сгоревший тост в микроволновке. Он застал ее в постели, под одеялом, на измятой подушке. Она смотрела на него из-под полуприкрытых век. Было душно. Жирная муха уселась на край стакана с соком. Посреди комнаты лежали предметы гардероба, книги, компакт-диски, флешки, шарф и тому подобные мелочи. Все красное. Бартек присел рядом с Майей, начал выспрашивать, что случилось, может, кто-то умер, может, болезнь.
– Я просто очень устала, – ответила она. – Взяла день за свой счет. Может, и завтра не пойду.
Свежего сока? Еды? Может, лекарства? Или позвонить кому-нибудь? Она качала головой. Бартек сделал ей чай, вытер лоб и распахнул окно. Все перемыл, налил в ванну воды. Пошутил, что самое время для Майи искупаться.
– Ты наверняка прав. Но выброси все эти вещи. Я так устала их собирать. У меня в доме было слишком много красного. Я могла бы и раньше это заметить. Пойми, я к этому уже и притронуться не могу.
Он поднял ее, раздел – тело Майи было словно опухшим. До ванны дошла своими ногами, оставила дверь приоткрытой, так, как он и просил. Как бы невзначай бросила:
– Pourqoi dois-je souffrir pour vos pêchés?[12]"
"Бартек начал собирать красные предметы. Сложил их в мусорные пакеты, оставил в прихожей и ждал, пока Майя помоется. Прошел час, потом второй. Он окликал ее и каждый раз слышал в ответ, что все в порядке. Наконец заглянул в ванную. Майя сидела в ванне на корточках с опущенной головой и лила себе воду на спину. Застыла без движения.
