12
0Они включили нагреватель для раклета[11], и Бартек объявил, что вскоре надо будет подготовить стол. Майя разложила скатерть на кухонном полу, и там они и поели, запивая вином.
– Тебе бы пригодился кот, – заметила она с полным ртом. – Крутился бы здесь и доедал остатки. Я просто не представляю себе жизни без котов.
– Ну, живешь же как-то.
Мясо и сыр закончились. Майя растопила горький шоколад, макнула багет и начала его кормить. Рука у нее чуть дрогнула, и теплая бронзовая паста потекла Бартеку на подбородок. Девушка размазала ее в широкую улыбку, подчеркнула скулы, поцеловала в лоб и сказала, что он ужасно смешной.
13Легли голыми на кровати у раскрытого лэптопа и ставили друг другу по очереди свои любимые песни. Майя не хотела и слышать о Греции: выбирала треки Linkin Park и Питера Гэбриэла. Бартек припомнил, как много значила для него музыка. Треки, что он считал серьезными, сейчас показались ему глупыми. Эти длинноволосые мужики в обтягивающих штанах. Эти оперные запевы. Синхронные движения на концертах. Он качал головой, пробовал напевать. Майя вырвала у него свою руку, которую он бессознательно взял.
– Перестань, пожалуйста, не сейчас.
– Что случилось?
– Всегда думаешь только о себе, разве нет? Наверняка даже этого не замечаешь. Каждый чего-то стыдится, и я, к примеру, ничего не могу с этим поделать.
Он не сразу понял, о чем она говорит.
– Мои ладони. Только глянь. Я ведь красивая, разве нет? А ладони, как у мужика. У нас такие у рыбаков были. Большие, черные и страшные.
Он молчал, удивленный.
– Хуже всего, что все можно скрыть, только не их. Горб, стеклянный глаз, широкая кость, малый рост. Сегодня Бабу-ягу можно сделать божественной красавицей. Только с ладонями ничего сделать нельзя. Если кто-то хочет скомпрометировать какую-то звезду, то фотографирует ее ладони. Убитые. Хорошо, что я не звезда, правда?
Бартек не знал, что ответить. У Майи были небольшие короткие пальцы и ухоженные ногти с красным лаком.
14Майя жила у Нёррепорт, в двух станциях на метро от него. Большинство иммигрантов покупали легкую дешевую мебель. У нее же в двух комнатах громоздились массивные шкафы и полки, набитые старыми книжками на датском языке. Матрас на большой кровати всегда визжал, когда они занимались любовью. Только кухня была другой, светлой и лишенной украшений: почти пустые шкафы, два ножа, микроволновка.
– Раньше я ела в городе, – сказала она. – Только ты мне напомнил, как прикольно бывает готовить.
Он уселся в белое кресло. Стены полнились фотографиями незнакомых людей и странными темными графиками, напоминающими гороскопы. Спросил, чье это.
– Уже были здесь, – ответила она. – Я должна их хранить, и за это даже выторговала скидку в аренде. Люблю старые вещи.
