Счастливая земля

Замолк тут же, лишь только присмотрелся ко мне. Я толкнул его плечом и оставил за собой в испуге.

В первый раз я возьму дела в свои руки. Узнаю, почему мы слышим то, что слышим. (Что она слышала.) Узнаю, почему умерла Текла, и отдалю от себя ее судьбу. Доберусь до тайны замка, а если у Вильчура есть хоть чуть-чуть мозгов, то мы замуруем подвалы вместе с их обитателем. Я взорву это место. Сожгу Рыкусмыку, если будет нужно. Я обещал это себе.

Скрежет догнал меня на мосту и перевесил через ограждение. Помню лишь течение Бжанки, темное и спокойное.

Глава пятая

1"

"У ПАМЯТНИКА РУСАЛОЧКЕ крутились трое молодых мужчин с прикрытыми лицами. Оглядывались вокруг. Бесшумно спустились в воду, распугивая лебедей, разместили на памятнике взрывчатку, на шее, а один из них быстро нанес спреем несколько арабских букв на маленькой девичьей груди. Они отбежали, рассыпались и не могли увидеть, что их план сработал лишь частично. Взрыв вместо того, чтобы оторвать голову, лишь уничтожил лицо, оставив на его месте черный провал.

Перед клубами на бульварах Андерсена, на Каттесундет и Вестергаде несколько десятков человек в темной дорогой одежде ждали возможности войти. Женщины сверкали коленями, мужчины были в кожаных куртках, а охранники спокойно решали, кто может войти, а кому придется попытать счастья в другом месте. Мощные шеи виднелись из жестких воротничков.

В сердце Христиании стреляли огнем угольные печки, у которых грели руки и курили косяки. Туристы покупали их поштучно и вылущивали из пластиковых трубочек. Торговцы в надвинутых капюшонах склоняли головы над богатствами своих киосков – складные столики были заполнены кубиками гашиша размером с плитку шоколада и мешками марихуаны всевозможнейших сортов. Покупки чаще всего совершались в молчании. Туристы склонялись близ скамеек, зажигали только что купленное, затягивались и кашляли, чтобы тотчас прополоскать горло туборгом из небольшой банки. На них поглядывали старые хиппи с окаймляющими лысины остатками грязных волос, беззубые, обросшие, в растянутых свитерах и кожаных куртках. Из их громадных рук падали окурки. Были тут и более молодые, с жилистыми предплечьями, с татуировками до ушей, а неподвижные, отмеченные шрамами лица их придавали им вид оживших памятников.

Красивые девушки в коротких курточках сбивались в стайки. Между людей циркулировали мощные мускулистые псы. Чуть дальше, на берегу канала, десятки пар глаз бездумно смотрели на неподвижную воду. Один мужчина, который сперва съел печенье с гашишем, потом выкурил с дружком косяк и так разошелся, что побежал за вторым печеньем, полз сейчас грязной улочкой в сторону бараков. Изо рта его свисала толстая нить слюны.