Счастливая земля

Пошел дальше, а колыхалось теперь уже все его тело. Бил себя по бокам обрывком хвоста. Владислава приложила руку к губам. Не знаю, для того ли, чтоб заслонить улыбку, но знаю, что затем она подняла трость и заковыляла к дому.

Люди закрывали за собой двери и со страхом смотрели из-за подоконников. Цветочный горшок грохнулся на брусчатку. Из подворотни прямо у самого рынка вылетела маленькая девочка со светлым и любопытным взглядом. Хотела забраться быку на спину, используя шрамы на его ногах как ступеньки лестницы, а когда это ей не удалось, попробовала хотя бы зацепиться за сломанный рог. Бык сонно наклонил голову, но из той же подворотни выскочил полуголый парень с вытатуированной на локте паутиной и схватил визжащую дочку. У стены осел на колени. Девочка била его по спине и таскала за волосы. Он не отпускал ее.

Бык вступил на солнечный рынок, его приветствовали топот убегающих, звон стекла и стук падающих мобильников. Матери бежали, толкая перед собой коляски. Мускулистый парень с бритыми подмышками закрывался на засов в магазине, молодежь падала со скейтов и велосипедов, взлетали шарики, выпущенные детскими руками. Бык свернул под арки, стоптал остатки барахла старого Германа и сунул голову в обувной магазин. В него полетели кеды и ботинки. Ушел, когда бойкая продавщица подняла над головой кассовый аппарат. В первый раз оглянулся. Фыркнул и спокойно пошел к «Ратуше», где Вильчур выковыривал из пасты кусочки курицы и говорил по громкой связи.

При виде быка бизнесмен смолк и окаменел, словно внезапно оказался на электрическом стуле. Уронил тарелку, приборы, рюмку, сжал на столе кулаки и тяжело дышал. Оба тяжело дышали. Бык пригнул ноги так, чтобы лучше присмотреться к Вильчуру, а вздымающиеся ноздри оказались совсем рядом с побледневшим лицом. Из ноздрей вылетел клуб черного дыма. За ним еще один. Бык заколыхался на согнутых ногах и издал скрежет, однотонный, словно ему не нужно было набирать воздух. Я знал этот звук, но Вильчур – нет. Он поднес руки к ушам, затрясся и рухнул головой на стол.

Я знал, что происходит. Бык рассказывал ему о столетиях, проведенных в темноте, и о людях, что приходили к нему с полными карманами желаний, как добропорядочных, так и непристойных, о том, как танцевали перед ним, топча друг друга, а он награждал победителей гниющими сокровищами. Говорил о том, каково быть замурованным в подземельях, над которыми, высоко, судьба перемалывала все новые жизни, говорил, каково учить на память каждую вмятину в тюремной стене и безвозвратно терять собственные мысли. Говорил о зове, обращенном к себе самому, и о вечной тьме.