Сантехник. Твоё моё колено

Назавтра я тряс его за уши, спрашивал, не стыдно ли жрать сухой корм.

— Оставь ребенка! — сказала тетя строго. — Он родился в семье курляндских крестьян. Все население Курляндии — ужасные интроверты.

— Это правда? — спросила Катя.

— Что правда? Что доберман из крестьянской семьи?

— Что интроверты.

— Конечно. Лично видел, как одна семья из Лиепаи справляла юбилей в ресторане. Они пришли, расселись. Все очень нарядные, в костюмах народных землистых оттенков. И вдруг официант спотыкается и выливает графин компота на их папу. Папа сразу мокрый, сладкий, спина в вишнях и лысина. Русский праздник тут бы только и начался. Макание халдея в салат, драка стульями — да мало ли конкурсов можно устроить в честь юбиляра. А эти молча встали и вышли. Даже не плюнули в администратора. Не знаю, где балтийские писатели берут сюжеты с таким народным темпераментом.

2420. Генуя

В Генуе попрощались с морем, свернули на Пьяченцу. Итальянцы прикрыли асфальтом козью тропу. На юрком «фиате», может, и ничего, мне же временами казалось, что мы скачем по горам на корове. Темнота и серпантины — нет лучшего развлечения для неуклюжего японского лимузина. Я старался не гнать. Все-таки драгоценность везу.

Катя ничуть за нас не переживала. Вне всякой связи с окружающим пейзажем она предложила вместе встретить Новый год. Понятно, что это не скоро, но ей кажется, было бы весело. Я пообещал расшибиться в пиццу, лишь бы проверить ее предположение на себе. На нас. Хотя зимой я тот еще весельчак. Вторую половину года грусть честней веселья. Не знаю, как здесь, а у нас в Прибалтике с сентября за окном болото, с октября — ночное болото, потом ноябрь, даже в произношении похожий на «Мордор». После четырех месяцев вездесущей холодной слякоти не очень хочется чего-то праздновать. Я считаю, диван, салат и телевизор 31-го декабря достаточны, а гости уже избыточны.

Катя мне не поверила. Сказала — я кокетничаю. Вот как, например, прошел мой последний Новый год?"

"Спасибо, хорошо прошел. Я сломал два бильярдных кия и взорвал ракету в центре группы латышей. У нас дом на берегу реки. Люди пришли смотреть салюты над городом. Стоят, молчат торжественно. Вдруг трах-бах-искры, Севастьян Свиридов выстрелил в них ракетой. Поздравил, как бы. Латыши тихо улыбнулись, сочувствуя моей славянской криворукости. Очень доброжелательные. Что характерно, за час до салюта меня пыталась огреть лопатой русская дворничиха, просто от избытка чувств. Я в нее даже не попал. Даже не выстрелил. Но ей показалось, что собирался.

Так вот, про грусть. Осень — это первые два акта Нового года. Экспозиция и перипетии. Человек набирается отчаяния, чтобы в третьем акте, в кульминации, обожраться, разрушить бильярд, убить печень и взорвать ракетой случайных прохожих.