Сантехник. Твоё моё колено

Пунцовая Катя надвигалась на Некрасова, держа чайник наперевес, как ударный инструмент.

— Это я шалава? А ну, повтори! — говорила она условно-спокойным тоном. Некрасов прятался за Семена Борисовича, повторяя:

— А чего ты заводишься? Чего ты заводишься?

Прованс нас изменил. Мы стали настоящей французской семьей. Катя разрешила Некрасову себя лапать. Значит, в чем-то он прав. Вот пусть и разбираются.

Я быстро бросил в рот виноградину, встал и вышел. Погулял по саду, посетил кухню, намазал бутерброд, заварил чаю. В гостиной горячо спорили. Наша история закончена. Ночью я уеду домой. Я пошел в свою спальню и лег на кровать в одежде. Уеду. Нынче же. Душ приму в мотеле, по пути. Вот только посплю час.

Сначала любой потолок кажется чистым. Потом из неровностей и теней проступают лица. За неделю в этой спальне я научился видеть восемь физиономий. Прямо надо мной мужчина с крупной челюстью, в углу заплаканная женщина, возле окна человек-рыба. Когда призраки не слоняются по дому, то висят на потолках размытыми портретами.

Я задремал. У меня прекрасная, крепкая психика. Я могу заснуть в любой миг, после самых яростных неприятностей. Достаточно лечь — и все. Процессор отключается. Если, конечно, ко мне в комнату не будут врываться. И сопеть. Дверь распахнулась. Не хотелось открывать глаза. Да и кто мог войти, только Раппопорт. А его мне видеть не хочется.

— Кеша, я ее люблю. А ты мудак. Выйди и закрой дверь. Я посплю и уеду. Проскочу до Швейцарии без жары и пробок.

Кеша молчал. Я говорил, не открывая глаз:

— Но ты был прав. Надо бежать. Пока не втрескался насмерть. Как там наши голубки, кстати, уже дерутся?

— Они боятся настоящей драки, — сказала Катя. Я вскочил.

— Ты открываешь дверь, совсем как Раппопорт. Могла бы кашлянуть для порядка.

— Богатой буду. Отвези меня домой. Не хочу лететь в одном самолете с этими.

Катя сердитая. Красивая.

— Конечно, поехали.

— Можем сейчас?

— А как же Леша?

— Ты хочешь ехать с Лешей?

— Катя. Милая. Если ты наденешь мои твои любимые джинсы с дырами, я понесу тебя на руках. Все две тысячи пятьсот тридцать семь километров.

— Я надену шорты, если пообещаешь не носить меня на руках.

— Обидно, конечно. Через полчаса у ворот?

— Через две минуты. Если опоздаешь — уеду на автобусе.

Мы встретились на втором этаже. Вероломная Катя напялила самые глухие свои брюки. А я ведь не шутил. На лестнице встретили Некрасова. Вилла не настолько велика, чтобы удрать незамеченным.

— Вы куда? — спросил он недоверчиво.

— В магазин.

— С чемоданами? Я с вами!

Он не стал ждать отказа, побежал собираться. Мы пошли быстрей, во дворе встретили Раппопорта. Кеша ничего не сказал. Сам все понял.

— Подождите меня, я мигом соберусь, — сказал он. По Катиному лицу нельзя было понять, рада ли она попутчикам.