3
0— И каким образом ты планируешь это совмещать?
— Насколько я понимаю, трудоустроиться к вам в госпиталь не так уж просто, — пожимаю плечами. — Военные, объект хоть и не режимный, но…
— Не настолько сложно, как ты думаешь, — Игнатьев качает головой.
— Всё равно, — упрямо поджимаю губы. — Я и так оказываюсь почти полностью от тебя зависима — это раз, и два — я не хочу подводить людей, которые, ни словом не возразив, помогли мне, когда эта помощь нужна была больше всего!
В глубине его взгляда что-то мелькает, но выражение лица не меняется.
— Допустим, — медленно говорит хирург. — Что ты предлагаешь?
— Я остаюсь в скорой на стандартной ставке — у меня мои законные восемь суток в месяц. К тебе я устраиваюсь на полставки хирургом-ординатором. И попрошу тебя… об одолжении, — выдавливаю из себя, потому что просить его мне ни о чём не хочется. — По возможности вызывать меня на случаи, которые подходят в рамках темы моей диссертации.
— Хорошо, это мы обговорим, — Даниил хмурится, запускает руку в волосы. — Агния, ты понимаешь, что свихнёшься самое большее через полгода при таком режиме?
— Не свихнусь, — снова откидываюсь назад, слегка ёрзаю, устраиваясь удобнее. — Не свихнулась же за последние несколько лет работы практически без выходных и праздников.
Хирург кидает на меня скептический взгляд, но не возражает.
— Ладно, что ещё?
— Ещё? — задумываюсь. — Ещё мы с тобой обговариваем правила совместного проживания. Меньше всего я хочу по утрам сталкиваться, например, с твоими бабами или спотыкаться о раскиданные тобой трусы и носки.
— Трусы и носки я не разбрасываю, — хмыкает хирург, — а что касается баб… Полагаешь, мне больше бабу привести некуда, кроме как в квартиру, где ты будешь сидеть? Да у меня же при виде только одной твоей неодобрительной мордашки либидо скончается в муках.
— Со своим либидо сам договаривайся, — отмахиваюсь от него. — Но учти, Игнатьев, одно поползновение в мою сторону — и проблемы с ним у тебя будут механического характера!
— Уже боюсь, — продолжает веселиться Даниил. — Знаешь, что я заметил?
— Не знаю и знать не хочу, — бурчу недовольно, но он не обращает на мои слова ни малейшего внимания.
— Ты как-то чересчур зациклена на мысли, что я сплю и вижу, как бы с тобой переспать. О, отличный каламбур получился! — хирург вдруг стремительно меняет позу, слегка наваливаясь на меня, и я испуганно упираюсь руками ему в грудь. — Так вот, ягнёночек, — его голос меняется, начиная звучать глубже и с какой-то волнующей хрипотцой, — три обвинения с твоей стороны в том, что я хочу затащить тебя в постель — и я тебя туда затащу, понятно? Нельзя же разочаровывать даму!
— С чего ты взял, что в постели ты меня не разочаруешь? — что-то у меня голос тоже слегка хрипнет.
