3
0Я, устав удивляться очередному попаданию в мои вкусы, делаю первый глоток и удобно опираюсь на подушку. Вдруг приходит мысль, что со стороны мы наверняка выглядим самой настоящей парочкой.
— Так вот, раз ты накосячила, а разгрести проблемы не можешь…
— Прошу прощения, я накосячила?! — возмущаюсь, чуть не облившись горячим напитком. — Это своего мужа я обнаружила со спущенными штанами возле какой-то девицы!
— Если бы ты ещё до свадьбы поняла, что он придурок, то такой ситуации и не возникло бы, — пожимает плечами Игнатьев.
— Ну да, а если б я не родилась, то вообще ничего плохого бы и не случилось, так?! — злобно пыхчу.
Нет, это ж надо! Ага, парочка, как же! Да я скорее придушу этого наглого, высокомерного…
— Хорошо, не накосячила, я перегнул, — идёт на попятный хирург. — Но согласись, справиться с проблемой ты не можешь, так?
Закусываю щёку изнутри, чтобы не ляпнуть что-нибудь. Он прав. Не могу.
— Зато я могу. И готов тебе помочь. К какому выводу это нас приводит?
Хмуро смотрю на мужчину. Его вывод мне очень… просто очень не понравится, я уверена.
— А вывод простой: ты должна во всём слушаться меня.
__
* пенэктомия — ампутация полового члена
Глава 6
Молчу. Перевариваю… выводы. Чёрт бы его побрал! Расслабилась и забыла, как же он меня всегда раздражал своей самоуверенностью.
К тому же я понимаю, что он отчасти прав. И от этого ещё хуже.
Наконец после продолжительной паузы спрашиваю:
— Что ты имеешь в виду?
— Только то, что сказал, — пожимает плечами Игнатьев. — Ты переезжаешь ко мне, работаешь со мной, слушаешься меня и ведёшь себя паинькой.
Сжимаю зубы до скрежета. Подношу к губам чашку, лишь бы не сделать что-нибудь — например, вылить остатки чая на хирурга. А затем поднимаю на него глаза.
Этот засранец… веселится, глядя на меня!
— Что смешного?! — рявкаю, не сдержавшись.
— Так забавно наблюдать, как ты пытаешься совместить разум с эмоциями, — он складывает руки на груди, а потом цитирует: — «Я оставляю вас себе! Уйдите! Истекая кровью, честь борется с моей любовью…»
— «…а вы мешаете борьбе!» — хмуро договариваю за него. — Я тоже читала «Собаку на сене».
— Вот поэтому я тебя и выбрал, ягнёночек, — Игнатьев отбирает у меня пустую чашку, наливает мне ещё чай. — Где ещё я найду ассистентку, которая будет так легко подхватывать мои цитаты и так мило беситься от моего чувства юмора.
— Твоё чувство юмора меня в могилу сведёт, — вздыхаю, потому что понимаю — выбора он мне не оставил.
Но кое за что я всё-таки поборюсь.
— Игнатьев, у меня будет несколько условий, — задумчиво кручу чашку в руках."
"— Я бы удивился, если бы их не было, — кивает Даниил. — Давай, порази меня.
— Во-первых, я останусь на скорой, — говорю, глядя ему прямо в глаза.
— Сдурела? — ровно спрашивает хирург.
