И конечно, недопустимо жечь соседский дом. Помни, огонь всегда перекидывается и на твою хату.
Вероятно, это были слишком глубокие мысли для юной Маруси, поскольку на ее личике появилась гримаска раздражения и усталости от заумных философствований соседки. Одно дело, когда она восторгается твоими формами и с восхищением рисует картины счастливого будущего, заполненного толпами сраженных твоей красотой поклонников, и совсем другое, когда начинает поучать, как мама. Нотации Маруся могла послушать и в исполнении собственной родительницы.
– Мариночка, поверь мне, я много повидала и многое пережила.
– У тебя? – изумилась Маруся, привыкшая к мысли, что соседка одинока и несчастна. Во всяком случае, так утверждала мама.
– У меня, – кивнула Лариса. – А еще у меня была подруга. Не очень близкая, но все же. Наверное, тебе пока сложно это понять, но, любя человека, тоже можно от него немного устать. Вот так живешь, стираешь, убираешь, заботишься о любимых людях и вдруг однажды просыпаешься и осознаешь, что жизнь утекает как вода сквозь пальцы и остаются лишь жалкие капли.
"Маруся таращилась на Ларису круглыми, как пуговицы, глазами, словно малыш на Деда Мороза, и ловила каждое слово. Тогда она еще не в состоянии была оценить откровенности подруги, но история была по-взрослому волнующей и непонятной.
– Валентина все правильно рассчитала. Они приехали с мужем вечером в субботу, как раз в разгар нашего интима, мы-то с ней договорились, что она его не раньше следующего дня отпустит, а она вот как все повернула. В общем, из дома муж меня выгнал, с дочерью встречаться запретил, пригрозив, что все ей расскажет. Так ведь и возразить-то мне нечего! Виновата я! Кругом виновата. Только вот плачу за минуту счастья слишком дорого.









