Предатель

Под моим сердцем бьется сердце и мне нужно думать о том, как родить, вырастить и достойно его воспитать.

Тратить бездарно жизнь на содержание неблагодарных людей я больше не стану. Урок получила великолепный, хоть и очень больной.

Вспоминая о Ване, сердце сжимается. Настолько неприятно и обидно его поведение, что не знаю, через сколько времени я вообще смогу адекватно воспринимать этого человека, хотя бы в роли отца.

Деньги, украшение, бизнес, квартира… Парочка Сони и Ивана за моей спиной замутили целый проект, как меня обокрасть и оставить без гроша. Не повезло им в одном, что в день, когда лжецы попались, отложили мой рейс.

Я же, всегда буду благодарить кого-то свыше, что не заставил меня жить годами в изменах, а позволил практически сразу увидеть лицо моего мужа и сводной сестры.

Две истинно неблагодарные рожи. Так правильнее.

Мужа...

Пора убирать это слово из собственного словаря. Привыкать, что он посторонний человек. Для меня так точно. Для ребенка, конечно, отец, но в моем отношении к Ивану это уже ничего не поменяет.

Решив немного отвлечься и почитать, я углубляюсь в произведение и расслабляюсь. Настроение более-менее стабилизируется, и чувствую себя относительно хорошо.

Если так пойдет и дальше, врач обещал отпустить домой, чтобы долежать дни больничного в родных стенах.

Признаться, этого я слегка побаиваюсь, так как дома постоянно появляется Иван и что-то от меня требует.

Не успеваю подумать о нем, как супруг входит в палату.

На нем костюм, в руках огромный букет роз, бутылка шампанского и красные фольгированные шары. Лицо бледное. Смотрит на меня и молчит.

- Что теперь? – спрашиваю Ваню. – Тебе не кажется, что частота твоих приходов ко мне, чтобы в чем-то разобраться, вызывает уже смех?

- Прости меня, Ксюша, - давит из себя Иван.

– Я… я так ошибался. Вот, - подходит ко мне и протягивает букет, - это тебе. И шары тебе, - оставляет возле кровати. Также на тумбочку рядом приземляется элитное игристое. – Прости меня, умоляю, прости. Господи, я не знаю, что сказать. Правда. Битый час я пытался придумать текст, наворачивал круги вокруг больницы, но в голове пусто, потому что нет такого текста, который покажет мое раскаяние о содеянном.

- О чем речь? Ты уже столько натворил, будь точнее, - его побитый вид вид бездомной собачки меня не трогает.

Впервые мне все равно на его покаяния.

- Я знаю, что ты не изменяла, - опускает виновато глаза. – Я теперь все знаю. Мне хочется провалиться сквозь землю, исчезнуть, испариться, настолько стыдно. Я не понимаю, как так могло произойти. Как я осмелился на месть в виде измены, ведь всегда был верен нашему союзу, видит Бог. Не могу ответить и на вопрос, почему выбрал Соню для похода налево, которую не перевариваю; зачем послушал ее мерзкую мать, осознавая, на что она способна.