4
0Где-то в лесу ухает филин и кричит хищная птица.
Когда всё началось? Давно. Память стремительно отматывает дни назад, в беззаботное детство.
Аурэлии и Вайету по восемь, мне одиннадцать.
Отец активно взялся за воспитание Аурэлии и старательно лепит из неё леди. Красивые платья, причёски, уроки танцев, истории, арифметики, игры на арфе.
Она словно куколка. Безупречная. Идеальная. Всеми любимая и любящая в ответ тоже всех. Кроме меня. Откуда знал? Просто знал.
Она всегда смотрела на меня как на табуретку, стол или дворового пса. Хотя нет, пожалуй, даже на пса она смотрела с большим интересом, а иногда даже подкармливала его и трепала за ухом. Совсем другое дело — Лингерли.
Как сейчас помню тот день, когда пробрался к ней в комнату, позвать сбегать тайком за ульдеей, пока у отца гости и ему не до нас. А там они с белым драконишкой. Строят замок из кубиков, играют вязаным зайцем и куклой в принцессу и принца и мило щебечут. Семья у них, видите ли. Любовь.
Аурэлия кривит губки и отмахивается от меня, никуда она не пойдёт, она будет играть с Вайетом. И вообще, у них скоро детки появятся — крашенные деревянные фигурки медведя, волка и зайца.
Разнёс к гаргульей срани весь замок, а принцу-зайцу оторвал башку. Сквозь летящие по всей комнате хлопья белой ваты наблюдал, как Лингерли трусливо жмётся за кровать, пока мы с Аурэлией дерёмся до царапин и крови. Конечно, когда прибежали взрослые, мне влетело.
«Ненавижу тебя! Ненавижу! Отстань от меня! Не приходи никогда! Хочу жить с Вайетом, хочу, чтобы он был вместо тебя! А ты пошёл прочь! Ненавижу!»
Её визг, бьющееся в истерике тельце, которое с трудом удерживал отец, взлохмаченные волосы, лицо в разводах слёз долго стояли в ушах и перед глазами.
После того случая на смену хрупкой дружбе пришла холодная ненависть, которая с годами только росла и крепла.
Я всякий раз указывал человечке на её место и старался задеть.
Аурэлия была умнее: она меня игнорировала. Прекрасно знала, как меня это бесит. Как из-за этого злится на меня отец и как жалеет её. А может быть, ей действительно было всё равно — теперь я легко в это верю.
И чем больше она меня не замечала, тем обиднее становились мои нападки — чтобы заметила.
Её детская влюблённость в ссыкуна Лингерли люто бесила."
"Человечка. Рабыня. Недостойная всего, что у неё есть. Возомнившая о себе слишком много, которой давно пора знать своё место. А её место — в пыли у ног дракона. Повторял себе это из раза в раз, чтобы не сойти с ума от сжирающей изнутри ревности и злости. Повторял до тех пор, пока сам в это не поверил. И вот тогда жить стало легче.
Ненавидеть оказалось много проще, чем любить. И не стараться понравиться.
Ещё здорово помогли военная академия и служба в армии. Они неплохо отвлекали, помогали не думать, не вспоминать.
