Он придет

На подъездной дорожке стоял громоздкий «Крайслер» Оливии.

– А мне-то тут что делать, Алекс? – спросила Робин, когда мы подошли ко входной двери.

– Любишь шахматы?

– Не знаю даже, как ходят фигуры.

– Насчет этого не беспокойся. Это из тех домов, где можно не придумывать, что бы такого сказать. Если тебе вообще выпадет шанс поговорить – считай, повезло. Ешь бисквиты. Наслаждайся жизнью.

Я поцеловал ее в щеку и нажал на кнопку звонка.

Дверь открыла Оливия. Практически не изменилась, разве что прибавила несколько фунтов – крашенная хной завивка, розовощекое открытое лицо… Облачена она была в бесформенный балахон с гавайским рисунком, который от ее смеха радостно заколыхался.

Раскинув руки, прижала меня к груди, размером и консистенцией напоминающей небольшой диван.

– Алекс! – Отпустив, отодвинула меня на вытянутые руки. – И уже без бороды! Тогда ты был вылитый Лоуренс[54]. А теперь ну чисто студент!

Оливия повернулась и улыбнулась Робин. Я их представил.

– Рада познакомиться. Вам так повезло, он просто замечательный мальчик!

Робин покраснела.

– Заходите!"

"Дом наполняли сладкие ароматы сдобы.

Эл Брикерман, со своими абсолютно белыми волосами и бородой похожий на какого-то библейского пророка, сидел в гостиной, сгорбившись над дорогущей – клен и черное дерево – шахматной доской. Вокруг царил обычный кавардак – книги в шкафах и на полу, старинные безделушки, фотографии детей и внуков, семисвечники, сувениры, всякие мягкие пуфики… Пророк был в старом халате и шлепанцах.

– Эл, пришел Алекс со своей приятельницей.

– Хм, – буркнул он и занес руку над доской, не отводя глаз от фигур.

– Сто лет, сто зим, Эл.

– Хм.

– Он реальный шизоид, – сообщила Оливия, обращаясь к Робин, – но просто динамит в постели!

Она потащила нас в кухню.

За сорок лет с момента постройки дома там практически ничего не изменилось: желтая кафельная плитка с красно-коричневыми бордюрчиками, узенькая фаянсовая раковина, подоконники заставлены цветами в горшках… Холодильники и плита были еще более винтажными. Над дверью, выходящей на заднее хозяйственное крыльцо, висела керамическая тарелка с надписью по кругу: «Как ты можешь парить, как орел, когда кругом одни индейки?»

Оливия заметила, что я на нее смотрю.

– Выходной подарок из собеса. От меня – себе любимой.

Она принесла тарелку шоколадных бисквитов, все еще теплых.

– Хватайте, пока я сама все не слопала. Ужас какой – пухну, как на дрожжах! – Похлопала себя по заду.

– Хорошего человека должно быть много, – заметил я, и Оливия ущипнула меня за щеку.

– М-м! Классно! – сказала Робин.

– Сразу видать даму со вкусом… Ну давайте, садитесь же!

Мы выдвинули стулья и расселись вокруг кухонного стола, поставив перед собой тарелки.