0
0Социальный работник с тридцатилетним опытом, Оливия знала про такие учреждения больше любого другого в городе.
Ответил мне механический голос, который сообщил, что телефон собеса изменился. Я набрал новый номер, и другой механический голос велел мне подождать. В трубке зазвучала запись Барри Манилоу[51]. Интересно, платит ли ему город авторские отчисления?
– ОСО.
– Будьте добры миссис Брикерман.
– Секундочку, сэр.
Еще две минуты Манилоу. Затем:
– Она здесь больше не работает.
– А вы не подскажете, где ее можно найти?
– Секундочку.
Господи, да я этого Манилоу сейчас сам запою!
– Миссис Брикерман теперь работает в Психиатрической медицинской группе Санта-Моники.
Выходит, Оливия в итоге оставила госслужбу.
– А у вас есть номер?
– Секундочку, сэр.
– Спасибо!
Повесив наконец трубку, я заглянул в телефонный справочник, в раздел «Охрана психического здоровья». Номер принадлежал адресу на Бродвее – там, где Санта-Моника плавно перетекает в Венис, совсем неподалеку от мастерской Робин. Я набрал его.
– ПМГСМ.
– Будьте добры миссис Оливию Брикерман.
– А как передать, кто спрашивает?
– Доктор Делавэр.
– Минутку.
В трубке воцарилась тишина. Очевидно, до того, что по телефону можно проигрывать фоновую музыку, в ПМГСМ еще не додумались.
– Алекс! Как ты?
– Отлично, Оливия, а ты?
– Чудесно, просто чудесно. А я думала, ты где-нибудь на Гималаях…
– С чего это вдруг?
– А разве не туда отправляются люди, когда хотят найти себя, – где жутко холодно и совсем нет кислорода? Где на вершине горы сидит маленький старик с длинной бородой, пожевывая травинку и почитывая журнал «Пипл»?"
"– Это было в шестидесятые, Оливия.
– Ха!
– Как Эл?
– В своем репертуаре. Все такой же экстраверт. Когда я сегодня уходила, он горбился над доской, что-то бормоча про пакистанскую защиту или еще какой-то наришкайт[52].
Ее супруг, Альберт Д. Брикерман, работал редактором шахматной колонки в «Таймс». За пять лет, что мы с ним знакомы, я не слышал от него и десятка слов подряд. Трудно было представить, что у него могло быть общего с Оливией, настоящей «Мисс Общительность» с тридцатых годов по нынешние восьмидесятые.
– Так ты в итоге ушла из собеса?
– Да, можешь поверить? Даже таких неподъемных людей, как я, можно снять с насиженного места.
– И что же тебя сподвигло к такому неожиданному решению?
– Знаешь, Алекс, вообще-то я бы спокойно и дальше там оставалась. Да, система прогнила – но какая система сейчас не прогнила? Я уже к этому привыкла. Как к бородавке на роже.
