Одинокий фонарь

Пришлось быстро готовить утраченный супчик, папа был голоден и зол. Макс на удивление вызвался помогать. Правда, проще было сделать самой, – с такой скоростью и качеством очистки овощей борща можно было и не дождаться.

Из коридора слышался приглушенный мамин голос, полный нотационных ноток.

– Что ты к ним привязался? Нашел, где характер показать!..

– Софья, не смей мне перечить! – прорычал папа. – Где это видано, чтобы баба с другим мужиком хвост крутила, от законного мужа сбежав?! Вертихвостка!.. – прошипел, сплюнув с досады. – Разве так я ее воспитывал? Это все ты, твоя дурная мягкость!..

В голосе папы, не скрываясь, звенела ярость. Я вжала голову в плечи, стараясь слиться с плитой, на которой томился суп. Макс сидел за столом, пытаясь починить отвалившуюся при падении ручку ковшика. И только черноухому зверю было совершенно начхать на людские страсти, – он упорно щекотал коленки кончиком мягкого черного хвоста и выпрашивал очередной кусочек мяса.

– Не ори на меня! – оскорбилась мама.

Повисла хмурая, давящая тишина, в соседней комнате что-то с силой уронили.

– Максим, – послышался едва уловимый голос мамы вновь. – Ну неужели ты не хочешь счастья родной дочери? Любят ведь друг друга…

– Сегодня любят, завтра разбегутся. По Юрке вон тоже сохла, замуж рвалась против отцовской воли – где теперь тот Юрка? А с этим очередным мажором ребенка сделают, размолвятся – ты растить будешь?!

– Ой!.. – возмутилась мама. – Нашел о чём беспокоиться! Чай не дети малые, разберутся как-нибудь без тебя!..

– Коне-е-ечно… Зачем отец? Замуж выскочила и благословения родительского не спросила, теперь ведь не модно! Вот помяни мое слово – с Анькой то же самое будет. Где она шляется? Сказала, к ужину будет, а ее все нет! Небось у Кольки, этого подлеца, опять торчит!..

С возрастом папа становился все капризнее и требовательнее. Но это не умаляло моего испорченного настроения. Я приехала в надежде на то, что мы будем рады друг другу, и совсем не была готова слушать глупые обвинения и упреки. Разве так общаются родные люди? И Макс… Зря, наверное, приехал. Теперь неловко….

От неожиданных крепких объятий я вздрогнула, словно разрядившаяся сжатая пружина. И поцелуй в висок показался слишком неуместным, слишком стыдным… Как же – вертихвостка-разведенка в родительском доме с чужим мужиком обнимается!..

– Т-ш-ш… – стиснул, игнорируя мой протест. – Ты-то чего завелась?

– А ты не слышишь? – сглотнула комок, смиряясь с объятиями. – Думаешь, приятно?..

– Я не евро, чтобы каждому старику угождать.

– Не смей так говорить о моем отце! – вырвалась, оттолкнув. – Он моя семья, ты понятия не имеешь, каким он был раньше!..