Одиночка

Всхрапнув, кони дружно навалились на постромки и поволокли фургон в сторону крепости. По рассказам покойной бабки, до крепости было примерно сорок верст. В переводе — это почти сотня километров. Так что торопиться было некуда. Автоматически проверив, как заряжен карабин, Елисей переложил его поудобнее и погрузился в размышления. Планировать что-то, не владея информацией, было глупо, так что он позволил себе немного помечтать.

— Главное, чтоб сразу не погнали. А дальше разберемся, — усмехнулся он.

Фургон ощутимо потряхивало, так что ему то и дело приходилось отвлекаться на дорогу.

К его удивлению, все держалось очень даже достойно. Несмотря на то что сделано было практически на коленке. Смазав ступицы еще раз, на всякий случай, Елисей поднялся в фургон и, проверив, как дела у козы и кур, с удовлетворением проворчал:

— Великое переселение народов.

Дав коням полчасика передохнуть, он вывел фургон на дорогу и продолжил путь. К вечеру он проехал, по собственным прикидкам, половину пути. Выбрав подходящее место, он снова свернул с дороги и принялся распрягать коней. Убедившись, что с животными все в порядке, Елисей стреножил всю пятерку и отпустил их пощипать едва пробивающуюся травку. Козу, вытащив из фургона, он привязал к длинной веревке и так же оставил пастись, предварительно подоив.

На ночевку он встал еще засветло, так что появившуюся на дороге арбу заметил сразу. Сидевший в ней пожилой мужчина, увидев фургон, насторожился и незаметно подтянул к себе ружье. Ну, это ему казалось, что незаметно. Елисей это движение отметил сразу. Присмотревшись, парень заметил в ухе мужика серьгу и, усмехнувшись про себя, вздохнул:

— Тоже казак. И тоже один наследник в семье.

Подъехав, мужик остановил арбу и, огладив бороду, вежливо поздоровался:

— Вечер добрый, вьюнош. Куда путь держишь?

— В крепость еду, дяденька, — вежливо отозвался парень.

— А чего тебе крепость? Или служит там кто?

— Место для житья ищу. А что до службы, так сирота я, — вздохнул Елисей, решив говорить правду.

— И давно осиротел? — удивленно поинтересовался казак, окидывая его хозяйство недоверчивым взглядом."

"— Так в прошлом годе мор всех ближних прибрал. Только бабка одна и оставалась. Меня выходила, да на Рождество преставилась. Вот и решил уехать.

— Так ты из Пригорской, выходит? — испуганно уточнил казак, мелко крестясь.