Одиночка

Присев на корточки, парень осторожно выглянул и, рассмотрев странную фигуру, старательно заглядывавшую в окно, тихо потянул из-за голенища нагайку. После столкновения с графским холопом он сменил свинцовую гирьку на ее конце на кожаный мешочек, набитый песком. При толковом ударе таким кистенем с ходу из сознания вышибает, а при желании можно и ребра переломать.

Одним плавным движением расправив нагайку, Елисей выпрямился и, стремительно выскочив из-за угла, взмахнул своим оружием. Нагайка свистнула в воздухе, описывая стремительную дугу, и мешочек негромко шлепнул неизвестного по голове, чуть выше уха.

Неизвестный, странно икнув, закатил глаза и мешком рухнул на землю. Быстро свернув нагайку, Елисей ухватил неизвестного за шиворот и, втащив в сарай, ловко связал. Потом, после тщательного обыска, парень набрал ковшиком воды из ведра и, выплеснув ее неизвестному в лицо, негромко приказал:

— Обзовись, дурашка. Что у сарая моего делал?

— Моя Ахмет, моя много всякий продавай, — очнувшись, зачастил мужик с жутким акцентом и тут же скривился. Похоже, прилетело ему по репе крепко.

Присев над пленным, Елисей бесцеремонно повернул ему голову набок и, осмотрев место удара, понимающе хмыкнул.

За ухом у мужика наливалась здоровенная шишка. Смочив водой чистую тряпицу, парень приложил ее к его голове и, выпрямившись, принялся рассматривать пленника. На первый взгляд он мог быть и представителем местных народностей, и татарином, и вообще кем угодно. Мелкие, невыразительные черты лица, серые глаза, отдающие рыжиной волосы, в общем, глянешь раз и тут же забудешь, как выглядит.

Но что-то не давало Елисей покоя, заставляя рассматривать его снова и снова.

Какая-то мелочь, которую он приметил только краем сознания. Подумав, он перевернул мужика на живот и снова принялся обыскивать.

— Так и думал, — победно усмехнулся парень, выпрямляясь.

В поясе штанов он обнаружил короткое, тонкое лезвие с рукоятью, обтянутой тонкой кожей. Нечто среднее между ножом и опасной бритвой. Скорее, эта штука напоминала небольшой нож для бритья. Уж очень клинок у него был приметный. Отличная сталь бритвенной остроты.

— И теперь будешь рассказывать, что ты торговец? — иронично поинтересовался Елисей, переворачивая мужика на спину.

Мужик едва заметно скривился и, сжав губы в куриную гузку, прошипел:

— Моя Ахмет, моя торгуй.

— Сейчас посмотрим, какой ты Ахмет, — зло усмехнулся парень и, вздернув его на ноги, быстро добавил веревок для его украшения.

Еще раз перевязав ему запястья, парень накинул петлю пленнику на шею, подтягивая руки повыше. Вздумает бежать или выпрямиться, сам себя задушит. Быстро погасив огонь в печи и все свечи, Елисей вывел пленника на улицу и, заперев дверь сарая, погнал его к комендатуре.