Одиночка

За ним стоял седой как лунь казак, в потертой, но чистой черкеске. В левом ухе старика поблескивала серебряная серьга. Лицо морщинистое, словно печеное яблоко, было обрамлено седой бородой, а зеленые глаза под кустистыми бровями лучились интересом и азартом.

— Здрав будь, дедушка, — первым поздоровался Елисей, соблюдая приличия.

— И тебе здоровья, казачок. Добре пляшешь. А с шашками так можешь?

— Нет, дедушка. Поначалу годов не было учиться, а теперь и обучить некому, — вздохнул Елисей, делая скорбную физиономию.

— А найдешь две шашки, для показу? — вдруг спросил старик.

— Найду, да вы проходите на двор, дедушка, — опомнился парень.

Опираясь на клюку, старик степенно перешагнул через тын и, пройдя на середину двора, с любопытством огляделся. Елисей, оставив его осматриваться, запрыгнув в свой фургон и подхватив две одинаковые по длине шашки, выскочил обратно.

— Ага, — обрадовался было казак, но как следует рассмотрев оружие, скривился.

— Не булат, конечно, но для показу хватит, — развел Елисей руками.

— Тоже верно, — тихо рассмеялся старик и, отдав ему клюку, скомандовал: — А ну, отскочь в сторонку, казачок.

Елисей успел сделать всего три шага назад, когда старик, согнув ноги в коленях, взмахнул шашками. Воздух застонал, разрезаемый клинками. Старик орудовал шашками на такой скорости, что вокруг него постоянно кружили два сверкающих диска.

«Твою мать! Дед прирожденный амбидекстер, да еще и, похоже, специально обученный», — ахнул про себя Елисей, не веря собственным глазам.

Минута текла за минутой, а старик продолжал орудовать шашками, словно не замечая их веса. При этом он умудрялся постоянно смещаться из стороны в сторону, притоптывая и делая ногами движения, словно подсекал ноги противнику.

— Да ты совсем сдурел, старый?! — вдруг раздался пронзительный женский голос. — Песок уж сыплется, а все туда же, с молодыми силой тягаться. Уймись уже, покуда родимчик не прихватил.

— А ну цыц, баба! — рявкнул старик так, что даже Елисей уши от неожиданности прижал. Таким рыком можно было и медведя на задницу усадить. — Не лезь в мужские дела, — добавил старик, остановившись и тяжело переводя дух.

— Дедушка, научите, — взмолился Елисей, едва снова обретя дар речи.

— То знание семьи моей, — вздохнул старик, понимающе усмехнувшись. — А ты с кинжалами-то пляши. Пляши. Добре у тебя получается.

— Дедушка, ну хоть одной шашкой рубиться обучите, — пустил в ход последний аргумент парень. — Сирота я, хоть и рода казацкого.