10
0
Передо мной тот же длинный коридор с парочкой тусклых лампочек, железное полотно, приваренное вместо двери, и в итоге мы оказываемся в той же самой каморке.
Я сразу нахожу себе место в ближайшем углу, а Тимур валится на тот же диван, на котором я пришла в себя после обморока. От его веса он со скрипом прогибается.Пахом в это время плотно прикрывает за нами дверь.
— Что вы здесь делаете? — спрашивает сурово, перекидывая взгляд то на меня, то на Тимура и обратно.
А Горин тем временем стонет, сжимая свою голову ладонями:
— У тебя есть что-нибудь от башки, а?
— Что с ним? — почему-то именно у меня спрашивает Пахом.
— Очень болит голова, — отвечаю тихо, стараясь не глазеть на этого амбала.
Да и как можно смотреть куда-то, когда на старой, ободранной кушетке, укрытой выцветшим покрывалом, лежит тело, которое явно ломает от боли. Тимур сдавленно постанывает, а Пахом недовольно подходит к нему.
— Мало по твоей башке вчера настучали, — бубнит он. — Судя по амбре, ты ещё и напился после. Придурок! — Пахом хватает Тимура за ноги и скидывает их на пол. Потом цепляется за ворот чёрного худи и заставляет сесть. — Раздевайся давай. Нечего у меня на диване в грязном валяться.
— Пахом, не заеб***й, — рычит Тимур и откидывается спиной на стену.
Амбал вдруг оборачивается ко мне, всё ещё тихо стоящей в углу, и достаточно бескомпромиссно приказывает:
— Чего уставилась? Помоги раздеть его.
От такого тона я даже и пискнуть против не смею. Сглотнув, на деревянных ногах приближаюсь к Пахому, который уже стягивает с Тимура кроссовки. А я просто топчусь рядом, не понимая, что делать. Раздевать? Но как?..
— Эй, не тупи. Кофту с него снимай, — уже рявкает на меня Пахом.
Я подчиняюсь. Неуверенно тянусь к краю худи Тимура, склоняясь над ним. Я снова дышу парами перегара. Пальцы зажимают пыльную ткань и тянут её вверх. И Тимур не сопротивляется. Поднимает руки, помогая снять с себя худи, под которым ничего нет, кроме тела, разрисованного татуировками.
Одно неосторожное движение, и мои пальцы случайно касаются этих чёрных линий. Мимолетно проскальзывают вдоль рёбер… Я чувствую тепло чужого тела. И это отзывается чем-то незнакомым внутри меня. Я ощущаю, как мой живот схватывает спазм. Не болезненный. Нет. А вызывающий бешеный прилив смущения. Особенно когда кожа Тимура покрывается заметными мурашками. Они расползаются по его телу: с груди... по чётким линиям пресса вниз… Я неосознанно шумно сглатываю, а Тимур дёргается и сразу же сдавленно бурчит:
— Щекотно.
— Извини, — шепчу я, краснея до ушей. Как можно скорее отвожу взгляд от крепкого торса с чётким рельефом мышц."
"Стягиваю это чёртово худи, бросаю его на спинку дивана и пячусь обратно к тому углу, где и стояла до этого. И только тогда осмеливаюсь снова взглянуть на Тимура.
