10
0Я отвожу тебя сейчас домой, и мы больше никак не соприкасаемся. Я тебя не знаю. Ты меня не знаешь. Если кто будет спрашивать о том, что видел нас на той вечеринке, сошлись на то, что я был в очко пьян, неадекватен. Приставал, а ты меня послала. Но ни слова, что ты интересовалась мной из-за татуировки и прочее. Просто забудь всё, что видела. Это всего лишь подпольные бои. Некоторые просто выпускают там пар. А я там, потому что так нужно. — Замечаю, что костяшки пальцев Тимура белеют. — Будешь держать рот на замке — у тебя всё будет хорошо. Усекла? — Тимур снова кидает на меня взгляд.
Он, как дротик, влетает в меня, и я тут же, не задумываясь, киваю. Тимур ещё раз осматривает меня, скромно сидящую рядом на пассажирском, и только потом отворачивается с вопросом:
— На какой улице ты живешь?
И я отворачиваюсь тоже:
— По пути будет торговый центр. Останови там. Я дальше сама дойду. — Сообщать Тимуру свой точный адрес даже под дулом пистолета не стану.
— Я высажу тебя в ближайшем к нему дворе.
И после этих слов машина действительно сворачивает в ещё один проулок, не доезжая до пункта назначения. Тимур ещё несколько минут лавирует на поворотах, светофорах и останавливается во дворе обычной хрущёвской пятиэтажки, стоящей прямо за торговым центром.
Благо эту местность я знаю. Отсюда до моего дома минут пять-семь неторопливой ходьбы. Но я-то надеялась, что меня высадят прямо у дверей ТЦ и я пережду непогоду там, в кафешке. Только кое-кто решил по-своему.
Моя рука тянется к дверной ручке, а взгляд — к Тимуру.
Снова широко развалившись на своём сиденье, он смотрит в одну точку на лобовом стекле. Но всё его напряжение выдают пальцы: они стискивают руль так, что выступающие жилы на тыльной стороне ладоней лишь сильнее подчёркивают чёрные линии татуировок. Горин не поворачивается ко мне, даже когда я щёлкаю замком на двери. Он равнодушно демонстрирует свой профиль.
В салоне машины застывает густая тишина, разбиваемая только ударами капель дождя по стеклу и крыше. А меня на какие-то доли секунды окутывают сомнения: выйти из машины гордо и молча или бросить ему сухое «спасибо»? Всё же довёз...
Но обрываю своё дурное намерение. Никакого «спасибо» Горин не заслуживает. Он хренов псих, занимающийся чёрт знает чем по подвалам старых заброшек. От него нужно бежать и не оглядываться.
Но я смотрю на Тимура, не двигаюсь, не бегу, а в груди ощущаю тяжёлые удары сердца. Скольжу взглядом по каменному профилю его лица, зачем-то надеюсь, что он обернётся и хоть что-то скажет мне. Произнесёт «извини» за то, что уже несколько раз вёл себя со мной омерзительно, по-хамски. Только Тимур будто бы отключился и где-то не здесь.
Ясно понимаю — никаких извинений не будет.
