10
0
— На! — Сразу же кидаю Ане на колени её телефон, едва она садится справа от меня.
Не переставая придавливать к себе одной рукой несчастный рюкзак, второй она подхватывает свой мобильный, чуть не проскользнувший между коленями вниз. А потом осторожно переводит на меня взгляд.
— Убедился, что я не вру? — спрашивает Аня тихо.
— В то, что ты мне рассказывала, без доказательств мог поверить только тупой идиот, — хмыкаю я.
— Плеоназм, — вдруг ещё тише проговаривает она.
— Чего? — переспрашиваю удивлённо.
Но Аня молчит. Уводит взгляд в лобовое и поджимает бледные-пребледные губы. Теперь я смотрю на её молчащий профиль. И это молчание раздражением прокатывается по моим нервам.
— Что ты сказала? Хватит мямлить, — грубо одёргиваю девчонку.
Она сразу же поворачивается обратно ко мне лицом.
— Тупой идиот — это плеоназм, — вполголоса заявляет она и смотрит. Выжидательно моргает белёсыми ресницами, а я свожу к переносице брови. И к чему это она сейчас? — Ну… — Аня сдавленно прокашливается, — избыточное уточнение, как масло масляное.
Я обалдело таращусь на неё. И не потому, что только что узнал о значении нового для себя слова. Что-то такое я всё же припоминаю из школьной программы…
— Ты сейчас серьёзно? — теперь мои брови «ползут» на лоб. Это что, защитная реакция у неё такая — умничать?
— Что? — Аня вжимается в сиденье.
— Рассказываешь о плеоназмах, сидя в тачке возле заброшенных складов, где в основном нарики тусуются.
— Здесь всё равно центр города. Ты ведь не убьёшь меня, — она произносит это не то утверждая, не то спрашивая.
Разглядываю Аню, кажется, Просветову, сжавшуюся у меня на пассажирском в комок, и мне хочется спросить: она с какой вообще планеты свалилась?"
"— Ты же видел всё, что есть в моём телефоне, — Аня решает продолжить, пока я молчу. — Теперь ты знаешь, что я не вру. Я правда оказалась там случайно. Меня никто не присылал туда. А потом Петрова… и та раздевалка. Но я никому и ничего не говорила, — и на последней фразе она очень активно, чуть ли не с отчаянием машет головой из стороны в сторону, раскидывая свои белобрысые волосы по плечам.
— И не скажешь, — холодно чеканю я.
— Не скажу. Честно. Можешь не бояться.
От её «можешь не бояться» у меня сводит челюсть. Да чтоб она понимала в этом. Сама создала мне проблемы, а теперь втирает про «не бояться». Хочется треснуть с размаха ладонью по рулю так, чтоб вокруг всё аж задрожало. Но гашу в себе этот порыв. Боюсь, девчонка вообще может здесь с испуга откинуться от остановки сердца.
Я глубоко вдыхаю и чуть склоняюсь над Аней, которая за секунду съёживается на сиденье. Прижимает к своей груди руки: в одной телефон, во второй — многострадальный рюкзак. И почему-то я ловлю себя на мысли, что от девчонки ничем не пахнет. Не ощущаю запаха какого-либо парфюма.
