Никому о нас не говори (СИ)

И тогда ответ на вопрос Горина приходит сам собой. Ответ беспощадно тупой:

— Я сейчас стою и слушаю, как кого-то тошнит…

Несколько секунд лицо Тимура остается непроницаемым, пока он не переводит свой взгляд мне за спину. Морщится, а потом снова возвращает его ко мне.

— Согласен. Не романтично. Идём.

Моя ладонь вдруг оказывается в горячих и крепких тисках. И я наконец выпадаю из ступора, получая разряд из мурашек по коже. Обомлев, опускаю взгляд. Мои тонкие пальцы уже переплетены с пальцами, украшенными ссадинами и тёмными линиями татуировок. Тимур сжимает мою ладонь в своей. От этой картинки перед глазами у меня сбивается стук сердца. Теперь оно бьётся слишком неровно и громко в груди. Я теряюсь в этой пелене и не успеваю опомниться, а Горин уже бросает кивок той самой компании, что расположилась в другом углу террасы на садовых подушках. Вот значит, откуда здесь сам Тимур…

Раз шаг. Два шаг. И нас уже нет на этой террасе. Мы огибаем дом с другой стороны, выходим на площадку, где припаркованы несколько машин. Одну из них я видела сегодня утром у академии. Это иномарка Горина, и он ведет меня именно к ней.

И только тогда до меня доходит. Моя рука в руке Тимура, и я беспрекословно за ним следую. Что вообще происходит? И какого чёрта я позволяю Горину так бесцеремонно себя вести? Это всё неправильно...

— Тимур. — Вяло дёргаю свою ладонь, хочу освободить пальцы. И пусть по ним так невероятно быстро расползается тепло чужой кожи, что всё сильнее от этого ведёт голову. — Стой.

И Горин останавливается. Оборачивается. А потом ему достаточно одного широкого шага, чтобы оттеснить меня к стене дома. Шершавый кирпич сразу же неприятно врезается в мою спину. Тимур, не церемонясь, придавливает меня к нему. Испуг тут же заменяет всё моё наваждение.

— Ты что делаешь? — резко выдыхаю я, ставя между нами руки. Упираюсь ими в грудь Тимура: каменную и нервно вздымающуюся.

— Хочу расслабиться. С тобой. Пошли в тачку, — шепчет он мне в лицо, а его ладони ложатся на мою талию.

Стискивают её так, что воздуха в моих лёгких становится меньше. Тимур прижимается ко мне. Трётся носом о мои волосы. Теперь я ощущаю яркий и очень резкий запах спиртного, идущий от Тимура. Он бьёт мне в ноздри.

— Пусти, — шепчу я, а у самой голова медленно идёт кругом. Только сама не пойму почему. От страха или от незнакомого мне трепетного ощущения силы, излучаемой Гориным? А она есть. И от неё меня ведёт...

— Игра в недотрогу? — фыркает Тимур мне в волосы. Его пьяное дыхание касается места за моим ухом и расплывается там мурашками.

— Я не играю, — сдавленно дышу. Пытаюсь напрячь каждую мышцу, чтобы оттолкнуть от себя пьяного Тимура.

Но лишь ощущаю шершавый кирпич, колющийся через ткань худи, и чувствую, как сильнее напрягается тело Тимура.