10
0Думаешь, почему он согласился сказать ректору то, что мне надо было? Ладно. Неважно, — Петрова подносит к губам кофе. Мне кажется, или её руки дрожат? Сделав несколько жадных глотков, произносит сипло: — Короче, тебя никто отчислять не будет.
Я не свожу взгляда с Петровой. Что не так, понять не могу. Почему из её рта летят не оскорбления и гадости, а что-то адекватное? Наверное, поэтому Полину так заметно потряхивает? Организм сопротивляется общаться нормально? У звезды ТикТока ведь нет такой привычки.
— И что заставило тебя изменить решение? — поражённо спрашиваю я.
— Да какая уже разница, — хмыкает Полина. — Просто выдохни, и всё. А ещё лучше вот, — свободной рукой она вдруг берёт второй стаканчик с кофе и протягивает его мне. — Давай чокнемся за перемирие.
Брать что-то из рук Петровой не очень-то и хочется. В салоне даже повисает неловкое молчание. Я смотрю на Полину с кофе в руках, а она на меня. Перемирие? Серьёзно?
Но ведь я вижу, как Петрова нервничает. Несмотря на свой яркий макияж, она бледная. Мало похоже, что сейчас где-то взорвётся хлопушка и с криком «розыгрыш» выбежит Красно и другие приспешники Полины.
Может, всему происходящему дать второй шанс? Может, ей действительно хочется, чтобы на неё стали смотреть по-другому? Или, после того как она постояла на коленях, в её голове хоть что-то щёлкнуло?
Из моей груди непроизвольно вырывается тяжёлый вздох, когда я всё-таки беру стаканчик из рук Полины. Он ещё тёплый. Я отгибаю носик у крышки и вдыхаю сладко-цветочный аромат кофе.
— Это лавандовый раф, Просветова, — ворчит она на моё принюхивание. — Между прочим, самый вкусный в этой кофейне. Дали в подарок. А куда мне два? Я обоссусь, пока домой доеду."
"Лавандовый раф? Так вот чем так пахнет в машине. Правда, я понятия не имею, что это такое. Делаю осторожный глоток. Чувствую на языке сладкую пенку с явным нотками лаванды. Необычно и вкусно. Даже мой голодный желудок это подтверждает — он тихо урчит под худи Тимура.
А Полина уже приподнимает мне навстречу свой стаканчик кофе, словно салютует бокалом шампанского. Не удержавшись, я делаю ещё несколько глотков.
— Мир? — напряжённо интересуется Полина.
Теперь я ковыряю ногтями этикетку на стаканчике и сдержанно отвечаю:
— То, что мы пьём кофе у тебя в машине, не отменяет нашего разговора на парковке.
— Я и не претендую на твои извинения.
О-о-о. А вот и знакомые едкие интонации в голосе. Всё? Мира между нами хватило всего на пару минут?
— Мне и не за что извиняться, Полин! — возмущённо поворачиваюсь к ней. — Ты столько гадостей мне сделала. Я до сих пор не понимаю, чего ты привязалась именно ко мне. То плечом заденешь, то смешки в мою сторону. А то, что ты запихнула меня голой в мужскую раздевалку?
— Зато ты мне пощёчину влепила, — фыркает она.
