10
0
Правда, Тим за вчерашний вечер раз сто спросил у меня: а точно ли я готова вот так сорваться и уехать?
Только решение уже принято: я пишу заявление на отчисление, а потом пробую попасть домой, чтобы собрать самые необходимые вещи. Сегодня моя мать должна быть на дежурстве. И даже если пересекусь с ней дома, то разговаривать хочу один на один. Без ушей Тимура.
Поэтому я тихо убежала из гостиницы утром, не став его будить. Тем более это была первая ночь после скандала, когда я не плакала, и Тиму не пришлось до утра убаюкивать меня бесконечными отвлекающими разговорами. Он спал крепче, чем младенец. Даже похрапывал. Оставив записку на тумбочке о своих планах на день, я сразу поехала в академию. Сейчас у моей группы как раз физкультура в бассейне, так что шанс встретить кого-то из одногруппников маловероятен. А Соне я объясню всё как-нибудь потом…
К кабинету декана я подхожу с ледяными ладонями. Как бы я ни храбрилась и сколько бы ни говорила себе, что при необходимости могу поступить в любой другой университет, это непростой шаг. Но приходится взять свой страх за руку и вместе с ним переступить порог деканата.
А ухожу я оттуда уже через пару минут. Именно столько времени требуется, чтобы написать заявление с просьбой отчислить меня по собственному желанию и отдать его секретарю. Она мне даже и слова не говорит, ни одного вопроса не задаёт. Лишь забирая лист с моим заявлением, дарит мне сочувствующий взгляд. Да и чёрт с ними! Зато мне как-то сразу дышать становится легче. Особенно когда моя альма-матер остаётся где-то за углом соседней улицы. Если я сюда и вернусь, то точно уже другой Аней Просветовой.
Направляясь к автобусной остановке, лезу в карман худи за телефоном. С того дня, как Тим увёз меня из Богудонии, я не включала его. И дело не в приложении, что отслеживает моё местоположение. Даже если бы мама устроила скандал в гостинице и попыталась увезти меня силой, я бы ни за что не вышла за пределы номера.
Все эти дни мне хотелось просто тишины, уединения, а не вздрагивать от звонков и уведомлений в мессенджерах.
Но включить телефон и сообщить Тиму, что скоро буду в гостинице, не успеваю.
— Аня! — голос за спиной заставляет не только остановиться, но и ощутить неприятный холодок в животе.
А на нервной почве возможны галлюцинации?
Сжав телефон в пальцах, я резко оборачиваюсь. Нет. Это не галлюцинации. А жаль. Потому что передо мной стоит Петрова, держа в руках подставку с двумя стаканчиками кофе. Ну и какого чёрта она не на физкультуре, а здесь?
— Привет. Как удачно мы встретились с тобой, — улыбается Полина.
Точнее, пытается улыбнуться, но получается лишь неестественно искривить рот. Да и в целом она выглядит как-то… не так.
