10
0Хочется видеть что-то, кроме учебников, мам!
— Я видела сейчас, чего тебе хочется! Как ты скакала на нём… Как шалава! — с такой ненавистью произносит моя мать мне в лицо, что я громко всхлипываю от боли в груди.
Это уже выше моих сил. Слышать оскорбления от Петровой — одно, а когда это говорит мама, с горящим, неподдельным отвращением... Мне кажется, что я схожу с ума. Разжимаю пальцы, вцепившиеся в мамино пальто, и отступаю.
— Тим, — прошу шёпотом, — увези меня отсюда."
"Чувствую, как мне на талию ложится тёплая, сильная ладонь. Тимур медленно, но очень уверенно отодвигает меня от мамы…
— Никуда ты с ним не поедешь, — грозно проговаривает она. Смотрит то на меня, то на Тима, стоящего позади.
И, если бы не его присутствие и спокойное дыхание за моей спиной, я не знаю, как бы вообще сейчас держалась.
— Я поеду именно с ним, а не с тобой, к твоей тётке.
— Тогда ты мне больше не дочь, — эти слова так просто слетают с её языка.
А ладонь Тима сильнее сжимается на моей талии. Он притягивает меня к своей груди. Помогает держаться на дрожащих ногах.
— За что ты так со мной, мам? — шепчу я, а сердце будто цыганской иглой проткнули. Боль слева вовсю жжёт рёбра.
— Я хочу, чтобы из тебя нормальный человек вырос, а не потаскуха какая-то…
Всё. Хватит. Это острее и невыносимее, чем просто унижение. Я судорожно хватаю воздух ртом, проглатывая в себя подступающий всхлип, и бросаюсь к своим кроссовкам, лежащим у дивана. Влезаю в них онемевшими от холода ступнями, наконец застегиваю толстовку под самое горло, хватаю рюкзак и, прежде чем сбежать отсюда, всё же оборачиваюсь к маме.
— Я надеюсь, что ты придёшь в себя и изменишь своё решение. Я очень о многом хотела бы с тобой поговорить…
Смотрю прямо ей в глаза, а там ничего, кроме пелены злости и непонимания. Слышу за спиной, как Тим открывает дверь веранды… Слышу его шаги… Он уходит, а я чувствую, что должна сделать то же самое: уйти вслед за ним.
Возможно, это неправильно и глупо, но сейчас я не вижу смысла оставаться с мамой. Кроме криков, скандалов и оскорблений меня ничего не ждёт. А я устала от разборок…
Но даю себе ещё всего пару мгновений и не отвожу взгляд от мамы. Наверное, надеюсь, что в её глазах промелькнет хоть какое-то просветление. Тогда у нас будет шанс поговорить…
Нет. Мамин взгляд лишь темнеет, наливаясь злостью. Она сжимает кулаки и спокойно произносит:
— Уйдёшь — никогда не прощу и не пущу на порог.
Горячие слёзы режут изнутри горло, а я искренне не понимаю, за что меня надо прощать. И точно знаю, что слушать подобное не хочу…
Со всей силы прижав к груди рюкзак, я оставляю маму на веранде одну. Хотя даже не представляю, как себя вести, если она кинется за мной. Не драться же с ней, как с Петровой.
