10
0И даже зачем-то поправляю хвост и приглаживаю распушившиеся пряди у лба. Как будто это должно придать мне уверенности в том, что я сейчас на деревянных ногах иду к массивной стойке ресепшен.
В голове отчаянно стучит мысль, что это сумасшествие. Бред! Дурацкая и опасная затея.
Развернуться бы и дать дёру, но позади меня Тим, а мой взгляд уже пересекается со взглядом милой девушки в чёрном деловом костюме — того самого администратора, которой сейчас мне придётся врать и — о господи! — дать взятку.
Увидев нас, она сразу же поднимается и одаривает лучезарной улыбкой. Но так улыбается администратор всего мгновение. Девушка видит рядом со мной Тима — крепкого парня во всём чёрном, прячущего лицо под капюшоном и держащего спортивную сумку в руках. И вряд ли в такое время он и я похожи на тех, кто только что вышел из спортзала. У меня уже сушит в горле. Чёрт! А если ничего сейчас не получится? Хоть бы она не нажала тревожную кнопку.
Но Тимур оказывается прав. О том, что могут решить в этой жизни деньги, он знает и понимает явно больше меня. Это не пятизвёздочный отель, где есть президентский люкс. Это обычная старая гостиница. И, возможно, лицо у меня действительно внушает какое-то доверие, но упрашивать администратора поселить нас без документов долго не приходится.
Мы оказываемся в самом простом номере на третьем этаже уже через пять минут.
Это крохотная комнатка с одной кроватью, застеленной застиранным пледом. Старые обои, тяжёлые тёмно-бордовые бархатные шторы, допотопный огромный телевизор на тумбе в углу и пыльный воздух.
Тимур включает только торшер, стоящий у кровати.
Кидает туда сумку и садится на её край. Раздаётся противный скрип матраса. А я, снедаемая чувством неловкости, не решаюсь зайти дальше, чем на два шага вперёд от двери.
Какое-то время в номере царит тишина. Взгляд Тимура направлен прямо на меня. В тёплом, тускло-жёлтом свете торшера Горин совсем измученный.
— Знаешь, сегодня никакого душа не будет. Я сел на кровать и понял, что не готов с неё двигаться. — Одним движением руки он снимает с себя капюшон худи.
— Ты же не можешь лечь… ну… вот так… — впиваюсь взглядом в красные кровоподтёки на его лице.
— Грязным и вонючим? — фыркает Тим с улыбкой. — Могу. Кто мне запретит?
— Раны надо хотя бы промыть.
Тимур как и не слышит меня. Цокнув, стягивает худи через горло, бросает его на пол, а сам плашмя падает на кровать спиной.
— Всё завтра, Ань, — устало тянет он и отсутствующим взглядом смотрит в потолок. — У меня нет сил."
"Я опять вижу тело Тима в гематомах. Поэтому решительно направляюсь в ванную. У него нет сил, а зато у меня есть знания, что может быть, если в ранах останется грязь.
Нахожу в ванной единственное полотенце.
