10
0
Тимуру хватает трёх неспешных шагов, чтобы стать всего в нескольких сантиметрах от меня. И только тогда я осторожно поднимаю голову, прекращая мучить куртку.
Горин стоит прямо надо мной. Нет, даже не стоит, а нависает. Моё лицо где-то на уровне его живота. Я провожу взгляд вверх: по футболке до её ворота, по жилистой шее с выступающим кадыком, по широкому подбородку, где уже очень заметна тёмная щетина, пока не встречаюсь с зелёно-карими глазами. Тимур смотрит на меня сверху вниз, просто придавливая к дивану.
И вдруг склоняется надо мной, тянется правой рукой за мою спину, которая почему-то сама собой выгибается навстречу телу Тимура. Я чувствую аромат мыла, идущий от него, и мой пульс адски бьёт по венам. Но через секунду из-за моей спины появляется чёрное худи и ложится мне на колени поверх куртки и моих рук. А сам Тимур резко выпрямляется.
— Надевай, — говорит так, будто бы приказывает.
Я хлопаю глазами, обескураженно переводя взгляд с непроницаемого лица Тимура на его худи и обратно.
— Зачем?
— Ты же не поедешь в испорченной куртке? И в одной рубашке не поедешь. В этом, — глазами указывает на своё худи, — будет тепло."
"— А ты? Здесь же тоже холодно. Ты сам в одной футболке, — мямлю растерянно.
— Три пледа решат проблему. А плед с Русалочкой тем более, — усмехается Тимур.
Я не двигаюсь. Сжимаю пальцами чужую кофту, но не спешу её надеть. Только Горин всё решает за меня сам.
Ему не составляет никакого труда обхватить меня за талию и поднять на ноги. Моя куртка летит на пол, а ворот чёрного худи оказывает уже на моей шее.
И, пока я округляю глаза, Тимур берёт мою правую руку и просовывает в нужный рукав, а потом то же самое проделывает с другой рукой и рукавом. Моё тело становится как у тряпичной куклы. Оно даже не сопротивляется.
Тимур по-свойски трогает меня, а я не дышу. Особенно когда его ладони оказываются у меня на спине. Он уверенно расправляет безразмерное для меня худи по моему телу.
А потом тёплые пальцы касаются моей шеи. Скользят по коже, когда аккуратно собирают мои распущенные волосы из-под капюшона и укладывают их сверху. У меня появляется странная дрожь в коленях. Я смотрю только на шею Тимура, боясь и моргнуть.
И все эти секунды я будто бы выпадаю из реальности. Да и пол под моими ногами кажется зыбким.
— Теперь можешь ехать. Куртку дома постираешь, — произносит Тимур, отступая на шаг.
— Спасибо, — глухо отзываюсь я и взгляда на него не поднимаю.
Я вдруг очень хочу сбежать. Нужен свежий воздух. На этой веранде мне тесно рядом с Тимуром.
Мои движения становятся какими-то сумбурными и дёргаными.
