Невыносимое одиночество

У нее перехватило дыхание, екнуло сердце. Глубоко вздохнув, она принялась читать.

«Любимая!

Чтобы избежать душераздирающих сцен, мы тайком уехали в Норвегию, Доминик и я. Нам нужно ехать, пойми. Время летит так быстро, и мне необходимо встретиться с моими родственниками. И я с радостью взял с собой Доминика, чтобы он не переживал того же, что пережил я в юности: ощущения, что у него нет корней, что он отовсюду гоним и никто его не понимает."

"Не беспокойся, он вернется. Я люблю своего сына, ты же знаешь, и я не желаю ему никакого зла. Я позабочусь о том, чтобы он вернулся к тебе в целости и сохранности.

Через несколько недель ты увидишь его. Ведь он вырос рядом с тобой, и я вовсе не бессердечен, чтобы отбирать его у тебя.

Сам же я не вернусь назад, дорогая, любимая Анетта! И не только потому, что тьма готова поглотить меня целиком, но и ради тебя самой. Вчера я увидел, как ты счастлива и свободна рядом с Анри. И я понял, что держу тебя в клетке этого брака, который можно назвать комедией. Дорогой друг, нет ничего более неудачного, чем неудавшаяся комедия. Ты не можешь ответить на мою любовь.

Ты католичка и не можешь развестись, но, оставшись вдовой, ты сможешь снова выйти замуж, если захочешь.

Вчера вечером ты спросила, почему я зашториваю на ночь окна. Ни тебе, ни мне не станет лучше от того, что я отвечу — но я все же отвечу: мне снятся дурные сны, связанные с тем, что я пережил в Ливландии и о чем я не могу рассказывать. И если я вдруг просыпаюсь посреди такого сна и вижу голую поверхность стекла, мне кажется, что я вижу руки, ощупывающие оконную раму, чтобы проникнуть вовнутрь, мне кажется, что я вижу белое лицо с большими, ищущими глазами, — и тогда мне кажется, что я не могу противостоять этому, мне кажется, что я сейчас встану и открою окно.

А этого делать нельзя. О, как это глупо, Анетта, ведь снаружи никого нет, просто голова моя работает не так, как надо. Все это приводит меня в отчаяние, я так устал от этого!

Дорогая, я мог бы дать тебе столько любви! Но мы оба безнадежно ранены этим браком, устроенным нашими доброжелателями, но не подходящим ни для тебя, ни для меня. Я знаю, что у тебя все будет хорошо, у тебя подходящее окружение.

Передай привет Марке Кристине и дяде Габриэлу. У меня не было времени, чтобы навестить их — да, дядя Габриэл ведь все еще в Дании, а Марка Кристина… Поблагодари их за все, что они сделали для меня в мои одинокие годы. Марка поймет меня, она ведь выросла почти в тех же условиях, что и я.

Прощай, любимая, хорошо воспитывай Доминика, чтобы он вырос свободным и счастливым человеком!

Твой Микаел».

Анетте хотелось закричать.

— Нет! О, нет! — жалобно шептала она.