Невыносимое одиночество

И та женщина была намного аристократичнее. Впрочем, он мог и ошибиться.

Мужчина был крепкого сложения, с голой, словно сделанной из мрамора, макушкой. Его улыбка, довольно приветливая, была почему-то неприятной.

Вошел слуга, и пожилая дама распорядилась об угощении для молодого шведа. У него не было возможности отказаться, его окружили здесь заботой, без умолку говорили с ним, и он не мог ничего возразить им. В конце концов, перед ним на столе стоял поднос с такой едой, которой он не пробовал уже несколько лет. И снова ему пришлось рассказывать, как он нашел собаку.

Девушка держала щенка на руках, но Микаелу казалось, что тот умоляюще, жалобно смотрит в его сторону.

Они сказали, что принадлежат к старинному немецкому рыцарскому роду, что они последние в этом роду и боятся потерять свой дом, бросив его на произвол судьбы. Поэтому они и остались здесь, вынуждены прятаться от всех и намерены защищать дом до последней капли крови от этих ужасных русских.

Микаел вдруг почувствовал какое-то движение слева от себя. Подняв глаза, он увидел женщину, стоявшую на галерее, тянущейся вдоль одной из стен.

Он хотел уже было поздороваться с ней, но она приложила палец к губам и покачала головой. Остальные сидели к ней спиной и не видели ее — и ей явно не хотелось, чтобы ее видели."

"Это была она, женщина с террасы! В этом не было никаких сомнений. Довольно молодая, стройная, бледная, с прямой, как у истинной аристократки, спиной, одетая в черное. Внешность ее отличалась своеобразной, неяркой красотой, которую невозможно было описать: какой-то летящий, рассеянный отзвук музыки.

Микаел прислушался к словам толстухи, сидящей на диване:

— Маленькая Биргитта так одинока здесь, — сказала она.

 — Ей так хотелось бы подружиться с кем-нибудь. Но в этой глуши ей не найти достойного общества.

Микаел знал, что нигде не было такой пропасти между дворянством и простым населением, как в Ливландии, цитадели Немецкого Ордена. Крестьян здесь жестоко угнетали несколько столетий.

Он с удовольствием разделил бы общество Биргитты. Это была самая красивая из всех когда-либо встречавшихся ему девушек, и ее открытая, лучезарная, адресованная ему улыбка тронула его до глубины души.

Собственно говоря, Микаел никогда не был влюблен. Он даже не представлял себе, что это за чувство. Сидя за столом и с трудом сосредоточиваясь на разговоре, он ощущал в себе все симптомы любви, так подробно и досконально описываемые во всем мире поэтами. Он узнал, что они носят имя Стейерхорн, и что их род восходит к крестоносцам — к тем временам, когда Немецкий Орден воевал с Орденом Меча. Весь этот дом был историей, перед которой мог побледнеть кто угодно.